Category: мода

кот

Усы отпадают

К предыдущему посту небольшая иллюстрация. Когда мой дед начинал службу, в армии как раз входил в моду образ этакого "блестящего офицера" с отчётливо белогвардейскими нотками: подтянутого, вылощенного, отчасти даже щеголеватого - и непременно с усиками. Усы отращивали все, кто во что горазд. У кого сразу отрастали гусарские, кто тщательно наводил красоту, поправляя элегантную форму усиков бритовкой, а некоторым не повезло: три волоса в четыре ряда, и никакого офицерского лоска. Не остался в стороне от этой моды и дед. Усы, надо сказать, выросли прямо тотлебеновские. Но однажды вызывает его командир части и с места в карьер начинает:

- Я не могу вам запретить носить эти усы, я не могу вам приказать: брейте их. Но поймите - усы отпадают.

- Почему отпадают? - переспросил от неожиданности дед.

- Вы же не можете не видеть этого.

Дед видел. Все, собственно, видели, такое чудо природы невозможно было обойти вниманием. Чернобровый брюнет с серыми глазами, дед отрастил усы небывалого, неестественного рыжего цвета. Они были не то что как приклеенные, а как дорисованные красным карандашом. Знаете, как школьники из озорства дорисовывают на портретах великих русских писателей и учёных усы, бороды, прочие аксессуары? Вот такие у моего дедушки выросли усы.

С досадой пошёл он домой и принёс усы в жертву субординации. 
кот

Слова расползаются

Не из шляпы волшебника они разбегаются по углам, бормоча под нос, а из повседневности прячутся под надёжные крылья словарей. У меня есть книжка потрясающая: Ольги Ермаковой "Жизнь российского города в лексике 30-40-х годов ХХ века. Краткий толковый словарь ушедших и уходящих слов и значений". Понятно, многие довоенные реалии, да и послевоенные, что греха таить, нами давно и прочно забыты. Про некоторые хочется сказать - и слава Богу, а некоторых жалко.

Ушло слово "ушлый". Ушлые остались, а слова нет. Непорядок! А давно ли вы слышали модные когда-то словечки "буза, бузотёр"? Кого-нибудь называли воображалой, пустомелей, шельмецом или хотя бы шельмой?

Ещё цитаты:

Слова почтительный, благородный, великодушный, галантный уходят на периферию и употребляются в основном в речи людей старшего поколения или просто немолодых, так же как и слова лизоблюд, ловелас, фат, приспособленец..

Наблюдения показывают, что в настоящее время стали малоупотребительными не только в речи молодежи такие характеристики, как фатоватый, уморительный, потешный, забавный, славный, вульгарный, дельный...


И, призадумавшись, я поняла: ведь истинное фатовство демонстрируют сейчас представители старшего поколения... Я бы сказала, очень старшего. И очень немногие выжившие представители. Фат есть нечто среднее между глупцом и нахалом: в нем есть кое-что и от того и от другого, - пишет Лабрюйер, и поверьте, понимает, что пишет. Самодовольный, самовлюблённый, ограниченный франт - так определяют фата словари, и современный человек может быть весьма самодовольным, самовлюблённым, да и ограниченным, и при этом франтить. Но фатом он не будет, а будет обыкновенным жлобом, извините за грубость. Даже до хлыща не дотянет, что говорить о фате? Было в фатах минувшего что-то другое, кроме самодовольства-самовлюблённости-ограниченности-франтовства, не глупость и не нахальство. Лёгкость, возможно? Воздушность, неотмирность в мире эпилептоида-победителя... Дендизм своего рода - фатовство.
кот

"Сова была раньше дочкой пекаря" Марион Вудман

- О, бонжур, мон шер! Коман са ва?
- Сова, сова...


Наконец-таки одолела психоаналитический триллер труд канадской юнгианской психотерапевтессы. Что имею сказать: стиль восхитительный, информации море, но какие всё-таки эти юнгианцы невероятные путаники! И юнгианки тоже. Только настроишься на определённую волну, только усвоишь начало мысли, как Вудман садится на одного из любимых коньков. Либо про искупление грехов, либо про то, почему нельзя путать сексуальность с женственностью. Оно конечно, сексуальность сама по себе, а женственность сама по себе, но работа 1998 года. Как мы успели далеко уйти! Концепция двух видов ожирения - первичное отроду и не доставляет особых проблем со здоровьем, а вторичное - от объедения. Зато девушке с первичным ожирением, то есть с детства пухлой "тучное тело делает переход к фемининной зрелости практически невозможным", а "нормальная девушка", которая в будущем растолстеет и заболеет, "гордится своим телом, наслаждается общением с мужчинами". Ну. я не зна-а-аю. Мне просто интересно, как в представлении Вудман выглядит зрелое женское тело. Не анорексичка на подиуме, а вот зрелое женское тело. Груди, бёдра, живот и тому подобный ужас модельера. Собственно тезис "полнота защищает от мужчин" представляется более чем спорным. Женщины самых что ни на есть рубенсовских пропорций сплошь и рядом ведут насыщенную сексуальную жизнь, в то время как не у каждой стройной особы эта жизнь вообще наличествует. Что же касается гордости своим телом, - назовите мне такую обитель, где ещё сохранились девушки, гордящиеся своим телом... Полная женщина видит в зеркале страшную сову, у которой нету талии - утверждает терапевтесса. Но есть ли те, кто от юности до старости видели именно себя? Вот некоторые личностные проблемы, по утверждению Вудман характерные для полных женщин:

1. Склонна проживать жизнь в понятиях потребностей и реакций других людей.

2. Убеждена, что сама по себе ничего не стоит, поэтому сверхчувствительна к отвержению.

3. Во взрослом возрасте все еще зависима от матери или отца, в то же время идет наперекор им.

4. Жизнь — отчаянный поиск своей собственной идентичности, физической и психической. Хочет чувствовать, что контроль над ее собственным телом и ее собственной жизнью находится в ее собственных руках. Без этого развивается растущее чувство отчаяния.


Во всём виноваты, как всегда, матери, находящиеся не в контакте со своей женственностью, не сумевшие передать дочерям радость от того, что являются женщинами. Так чтобы что-нибудь передать, надо это что-нибудь иметь. А когда из каждого утюга несётся "бабы не люди", а на каждой стене начертано "жирные не нужны", радоваться и погодишь невольно. К счастью, мало-помалу Вудман выруливает к мысли, что логично не африканца белить, а расиста штрафовать... То есть, соответственно, не женщин от полноты спасать, чтобы они решили социальные проблемы, а социальные проблемы решать, чтобы сколько человек ни весил, а жить ему - или ей - было можно. Из вопросов для самопроверки:

1. Каковы мои сознательные и бессознательные чувства по отношению к толстой женщине?

2. Могу ли я уважать эту женщину как личность и слушать, что она говорит, без предубеждения?

6. Могу ли я представить, как это — жить в теле, которое я не переживаю как свое собственное?

А то як же ж...
кот

Об уменьшительно-ласкательных

Любая мода завораживает, и особенно мода на имена. Мало того, что полные имена то идут в ход, то выпадают из обоймы на годы, на десятилетия, так ведь и на уменьшительно-ласкательные варианты есть свой "тренд". Это я ещё в школе обратила внимание, по прочтении пресловутого ефремовского "Лезвия бритвы". Там попадаются любопытные наблюдения, вот, например:

Collapse )



И совсем ушла традиция образовывать от имени шутливые прозвища, иногда по нескольку в разговоре. Даже если у собеседника хватит фантазии на  "Андрей, держи что-нибудь такое бодрей", Андрей обидится, и разговор не продлится. А вот у Куприна в повести "Как я был актёром" беседуют ветераны сцены:

- Да, брат Федотушка, не тот ноне актер пошел. Нет, брат, не то-от.
- Верно, Петряй. Не тот. Помнишь, брат, Чарского, Любского!.. Э-хх, брат!
- Заветы не те.
- Верно, Петербург. Не те. Не стало уважения к святости искусства. Мы с тобой, Пека, все-таки жрецами были, а эти... Э-хх! Выпьем, Пекаторис.
- А помнишь, брат Федотушка, Иванова-Козельского?
- Оставь, Петроград, не береди. Выпьем.

кот

New look

Многоуважаемая eregwen уже не первый раз с начала года рассказывает о женщинах-модельершах XX столетия и показывает их работы – великолепные платья. Платья величественные, торжественные, царственные. Платья, абсолютно лишённые пошлости, грубого эротизма, платья, приближающие наш мир к идеальному… Стоит ли говорить, что я даже боюсь себя представить в этих одеяниях. Мне не пойдёт. Мне даже категорически не пойдёт.

А что мне идёт – диоровский стиль. Да-да, эти самые юбочки-колокольчики, прилегающие лифы и хрупкие плечики, которые издавна ассоциируются с французской элегантностью. Спросите, почему я так не одеваюсь?

А по идеологическим причинам.

У меня эта элегантность имени Диора вызывает идеологическое неприятие. Аж кушать не могу.

Знаете, с какой фразой она у меня ассоциируется? С «Чего изволите».

Ведь ещё вчера была война! Ещё вчера эти женщины копали траншеи, стояли у станков, держали оружие! Да, это было ужасное время, и Оста Холт в моей любимой книге «Малоземельного хутора летопись» вспоминает, каким глотком свежего воздуха казались эти платья после ватников и байковых штанов с начёсом. Но если посмотреть другими глазами: только что ты была сама себе человек, крепко стояла на ногах, и внезапно декорации переменились. Изволь быть «женственной», то есть на всё готовой, услужливой, улыбчивой, уступчивой, лёгкой, цокающей каблучками, а при этом работать полную рабочую неделю и ещё дома успевать на этих каблучках. Историки моды распинаются: Ах, ах, великий Диор вернул женщине право на слабость! Окститесь, пожалуйста. Какая слабость? Сами наденьте корсет, кринолин, каблучища, а сверху накиньте миленькое платьице, на которое ушло метров шестьдесят-семьдесят не самой воздушной ткани. Я читала в одном журнале, что некоторые платья от Диора весили тридцать с лишним кило. Бездна усилий прилагается для того, чтобы выглядеть слабенькой и хрупенькой. А основной цинизм в том, что твоя слабость и хрупкость, вернее, поддержание их иллюзии, тебя же и нагружает сверх меры. New look - это униформа рабыни, которая как бы демонстрирует, до чего ей нравится рабство.

Поэтому я гордо напяливаю семидесятовские брюки-клёш, в которых похожа на пальму в кадке, и китчевые prairie dresses с матрацными цветочками. Зато честно.