Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

кот

Список книг, июнь 2021 года, часть вторая

«Словенская новелла XX века в переводах Майи Рыжовой» – из всех авторов сборника знала одного Цанкара, а к Цанкару у меня отношение однозначное – классик. Да и рассказы так подобраны – тянет нырнуть и замереть, как тянуло в «Мёртвых» Джойса... Мровец, готовь свою лошадь, чтобы нам с матерью ехать в Врзденец!. Из остальных подробный ad nauseam Юш Козак произвёл амбивалентное впечатление а-ля «с любовью и всякой мерзостью», а тонкое ехидство Мишко Кранеца всё-таки ехидство, не более. Хотя и не менее. Сатирики тоже нужны. Зачем бы то ни было. Глубже понятны реалисты: просветлённый Франце Бевк с единственным рассказом «Нянька», нежным, вдумчивым, и – неожиданно – Прежихов Воранц, которого я по жизнеописанию представляла соцреалистическим занудой-деревенщиком вроде Панфёрова эпохи «Брусков». Ничуть не бывало. Назидателен маленько, и не более того, с удовольствием познакомилась и ещё хочу. Бевка уже нашла в интернете...

Наталья Елецкая «Салихат» – вопросы, вопросы... Начиная с жанра. Если перед нами детектив, зачем нам с первой страницы знать, кто убийца? Если, напротив, мы имеем дело с этнографической прозой, почему никак не понять, хотя бы кто действующие лица по национальности? Дагестан условен, как условен Кавказ в гайдаевской «Кавказской пленнице», настоятельно требовалась консультация если не специалистов, то очевидцев, а лучше и тех, и других... И коль скоро Наталья Елецкая действительно Наталья и действительно Елецкая (Московская, Воронежская, Иркутская), откуда она так основательно знакома с предметом? Можно попробовать классифицировать «Салихат» как альковно-романтическую мелодраму в духе «властный ректор и хрупкая, но вполне созревшая первокурсница» с непременным хэппи-эндом? Гм. На первый взгляд похоже. Тогда в чём смысл огород городить, затрагивая острую и болезненную тематику горячей точки? Главная героиня глупа до святости (с) Бунин, либо свята до глупости, но безотчётно симпатична. А всё же на одной симпатии далеко не уехать.

Анна Русинова, Дмитрий Гусев, Татьяна Цырлина «Бестужевки. Первый женский университет»https://fem-books.livejournal.com/2121165.html, редкий случай, когда с чистой совестью заношу комикс (комикс!) в список прочтённого. «Самокат» рулит. Общее ощущение, как от хорошей краеведческой лекции либо экскурсии. Кстати, о птичках! С удовольствием пройдусь в городе по бестужевским местам. Не делает ли кто-нибудь такие прогулки? Чёрно-бело-фиолетовая гамма пришлась по вкусу, портреты – залюбуешься. Единственно, обложка не вполне удачная, пошли на поводу у стереотипов. А стоило было вынести на первый план само здание или «Курсистку» Ярошенко. Как бишь её обругал этот нетерпимый г-н Цитович? Дочь Каина? Вот заодно и на Цитовича с единомышленниками полюбуетесь, живое подтверждение неувядающей детской шутки «кто обзывается, тот сам так называется».

Тисако Вакатакэ «Одна заживу, сама с собой» – третью неделю пытаюсь хоть по минимуму отрецензировать. Не выходит каменный цветок. Писательница – дебютантка, достигла литературного успеха в шестьдесят с лишним лет, и «Одна заживу» таит в себе известный автобиографический компонент. Не знаю, правда, насколько значительный. Ну так и «Каменный ангел» Маргарет Лоренс отчасти автобиографичен и сюжетно схож с романом Вакатакэ, а я не устаю перечитывать, потому что... потому что кайфово. Тут я прямо замоталась. При всей симпатии к старухе Момоко её философия, выкристаллизовывавшаяся (извините) над читательской душой все триста страниц, оставила по себе тяжёлое недоумение. Истинный вкус жизни. Допустим, яснее всего ощущаешь его в самые трудные, безысходные времена, в дни потерь, жену любишь, не когда в дом ведут, а когда вон понесут... Допустим. Но стоила ли мучительная смерть близкого, невозвратное разрушение его индивидуальности, его бытия, – моего вкуса жизни? Скажем дружно: на фиг нужно. Согласна никогда не испытать пресловутого «вкуса», только пусть никто не мучается.

Си Памжань «Сколько золота в этих холмах»https://fem-books.livejournal.com/2122260.html. В жару и безводье противопоказано, так как описана сплошная жара и безводье, плюс атмосфера сиреневенького бесперспективняка. Должно же быть на этой красной бесплодной земле, под пустынно синим небом хоть что-то сиреневенькое, кроме фингалов. В принципе, вычесть антураж китайской эмиграции, и перед нами вполне стандартный семейный нарратив старшей дочки, занимающей при драгоценном сыне-наследнике странный пост «зам. мамы по хозяйственно-страховочной части». И плевать, что сын не сын, что наследовать, по сути дела, нечего, хозяйство кануло, а со страхованием понятно лишь одно – никого и ни от чего застраховать невозможно? Давно забытая полочка «авантюрно-приключенческое» пополнилась ещё одним томиком, однако сиреневенький бесперспективняк... Второй раз вряд ли возьмусь. Разве в морозы. Для сугреву.

Александр Садовский «Мальчик с Выборгской» – кто себя воображает штангисткой на помосте, кто – рок-певицей на сцене, а я фантазирую, что я акула издательского бизнеса, шакалиха ротационных машин, и властным мановением руки издаю серию детских воспоминаний про дореволюционное детство. Начнём, пожалуй, с классики, «Динка», «Кондуит и Швамбрания», «Дорога уходит в даль», а там можно и менее известные имена припомнить. Ту же Наталью Лойко. Найдётся место и недавним открытиям: Брук, Старошкловской, Ольги Лодыженской (дочитать!). Свой скромный, но достойный пост займёт «Мальчик с Выборгской». Очень живо, занимательно изложенные от третьего лица похождения паренька из рабочей семьи с Безбородкинского, ныне Кондратьевского проспекта. Городское училище, завод – грядущий Турбоатомгаз, рабочее движение, беготня от городовых, а после – за городовыми, февраль, октябрь... Много пропагандистских моментов, причём как-то анекдотически наивно, в лоб поданных, однако если вы любите «предания о старине мест», останетесь довольны.

Читаем с дочерью:

Магдалена Хай «Лавка кошмаров и щекотальный порошок» и «Лавка кошмаров и пропавшие зубы» – ну, лиха беда начало, первые книги, которые Эмилия осилила самостоятельно (книжки-малышки не считаем). О графике и немного о тексте можно посмотреть, как водится, по ссылке: https://fem-books.livejournal.com/2114601.html. Сири Колу в «Разбойниковых» мастерски оживила вековечную сказку об ученике/ученице бандитов с большой дороги, а другая финская писательница взялась за ещё более древний троп: ученик/ученица волшебника. Волшебник стар и ослабел рассудком слегка. Впрочем, нет, не слегка. А ученица мечтает о велосипеде и финансовой самостоятельности. Во второй части невероятно комичный вампир и намёки на культуру согласия. Ждём продолжений. Должны же нам разъяснить, что стряслось в догробной жизни с бедолагой призраком, что он терпеть не может анекдоты про порчу воздуха!

Николай Фёдоров «Сказано-сделано» – ностальгия по навсегда исчезнувшим пейзажам называется соластальгия. Обязан существовать и подходящий термин для ностальгии по текстам из детства, которые перечитываешь взрослая вместе с ребёнком. Николая Тимоновича я безгранично люблю и уважаю, это один из немногих чисто ленинградских прозаиков, которые в состоянии донести до дитяти современного урбанистического Спб обаяние безвозвратно ушедшего города трёх революций. Вы же наверняка не забыли: На болоте рождён, три раза крещён... У моего брата, родившегося в начале восьмидесятых, в новом паспорте местом рождения значится Санкт-Петербург. Спрашивается, как можно в начале восьмидесятых появиться на свет в Санкт-Петербурге? Кто мог тогда хотя бы в фантазиях etc., etc. Стара я стала, ну меня. Как говорит один персонаж в повести, давшей название сборнику, под траву пора.

Наташа Байдужа «Вулкан, который злился» – тоже осваивали на два голоса: всё-таки воспроизвести заковыристые географические названия вроде Котопахи и Килиманджаро не всегда получается с первого раза. Мне такие графические работы, как «Вулкан», не всегда нравятся прямо ах! до слёз, зато неизменно зачаровывают. Художница взяла тему, к примеру, гнев и стратегии управления гневом – художница выбрала целевую аудиторию (дети младшего школьного возраста) – художница разработала тему так, что и школьнице актуально, и родители вокруг в обмороке не валяются, и психолог, ежели среди читателей случится, скорее одобрит, нежели осудит: https://fem-books.livejournal.com/2120088.html. Вулканчик ужасно трогательный, с большими глазками. Вулканические чаепития забавны и вправду производят умиротворяющее впечатление по контрасту с красными картинками гнева. Ленивец отчётливо похож на меня. Особенно копинг-стратегиями.

Кристине Нёстлингер «Аня сердится» – тоже https://fem-books.livejournal.com/2120088.html, тоже превосходное оформление и крупный подарочный формат, а в общем и целом остаётся горько досадовать, что в моём детстве не было аналогичной литературы и, по большому счёту, предпосылок для неё не сложилось. Спросить меня маленькую, как нужно поступать с эмоциями, и я ответила бы одним словом: сдерживать. Выразить гнев? Дошкольнице? Первоклашке? Шутить изволите! Гнев тёк сверху вниз, от небожителей к дрожащему от страха малолетнему плебсу. Право сердиться приходило к мальчикам с совершеннолетием, к девочкам с замужеством, в лучшем случае с золотыми серёжками... Учить малыша или малышку сердиться в те времена не пришло бы в голову даже самым продвинутым отцам и матерям, которые и Никитиных одолели, и Амонашвили, и Симона Соловейчика. А «Аня сердится» написана в 1990 году. М-да.

Энн Файн «Кот-убийца», «Ответный удар кота-убийцы», «Кот-убийца и Рождество» – помните, в передаче «Спокойной ночи, малыши» был пленительный котище по имени Цап Царапыч? Он ещё потом исчез, я стала маму спрашивать, куда котик делся, а она посмотрела серьёзно и ответила:
– Оля, никому не говори только, Цап Царапыч уехал. в Израиль.
– Куда? – выдохнула я.
– В Израиль.
К слову, фамилию актёра, озвучивавшего чудо-кота, я не разыскала даже в интернете. Так что я начала про Цап-Царапыча? К трилогии Энн Файн должен прилагаться чтецкий-декламаторский талант не плоше, чем у того кукловода. В противном случае невзрослая аудитория иронии не уловит, и кот-убийца останется в их чувствительных сердцах хладнокровным и бесчувственным мерзавцем, коим фактически и является, но нельзя же так про котеньку! Он же котенька!
кот

Книга на голове

В детстве я была потрясена фотографиями африканок, несущих тяжёлые грузы на голове. Мама критически оценила кипу мешков и корзин, громоздящихся на маковке хрупкой молодой девушки, и сказала, что такой эксплуатации, конечно, одобрить не может, а вообще для улучшения осанки рекомендуют носить на голове книгу. Я поставила книгу на голову, уронила, опять поставила... В общем, рекорд -- шесть шагов. У брата -- семь или восемь. Мила поддакивает:

-- И правильно! Как параллелепипед может удержаться на шаре?

У них, оказывается, на восьмое марта был конкурс девочек, и одним из заданий было -- кто дальше пронесёт на голове книгу. Не справилась ни одна первоклассница, у всех книги падали. Потом примерно раз в год пыталась всю среднюю школу... не держится, да и только. И вот вчера вечером я полезла за книгой (кому интересно, Альберт Байбурин, "Советский паспорт: история - структура - практики"), по смутному наитию поставила её на голову, выпрямилась и пошла. С полчаса бродила по квартире. Кот смотрел круглыми глазами. Держится параллелепипед-то на шаре! Думаю, книга, наверное, особенная какая-нибудь, отцентрованная, другая свалится. Нет, испытала около десятка -- держатся, держатся. Если прыгать, книга всё-таки валится, и по лестнице спускаться трудно, а так -- держится. Подниматься по лестнице с книгой на макушке, между прочим, легче! Никогда бы не подумала. Даже приплясывать получается. Мистика какая-то. Освоить флаш-танц из "Скрипача на крыше", и можно будет на свадьбах подрабатывать.

Сколько всего приходит, когда уже даром не нужно.
кот

Список книг, июнь 2021 года, часть первая

Таби Джексон Джи и Фрейя Роуз «Что бы сказали знаменитые феминистки? Как Вирджиния Вулф, Симона де Бовуар и Роза Люксембург решали бы проблемы современных женщин» – просится глупая шутка: открываешь книгу, а там крупным шрифтом: Никак. И дальше белые страницы. В принципе, общественные деятельницы прошлого тем и запомнились, что предлагали решения проблем своей эпохи, а в настоящем, чтобы решать проблемы, нужно как минимум сориентироваться. А это непросто. У нас самих, современницам всего этого кавардака, не всегда получается... Так что совместную работу Джексон Джи и Роуз (о последней не нашла ни словечка в интернете, это странно) с лёгким сердцем записываем в популярные пособия по социальным наукам, непринуждённо листаем в общественных местах и дарим младшему поколению на дни рождения, именины и восьмое марта: https://fem-books.livejournal.com/2115520.html

Ольга Андреева-Карлайл «Остров на всю жизнь» – мемуаристку мы знаем главным образом как внучку Леонида Андреева, племянницу Даниила Андреева, безумного творца «Розы мира» и одну из «сухих, корыстных особ западного воспитания», склоняемых во всех падежах А. И Солженицыным. Тем удивительнее было познакомиться с воспоминаниями военной поры, изложенными таким завораживающим стилем. Ведь ничего особенного, о французском Резистансе написано столько – за целый век не одолеешь! А тут за каждой строчкой море дышит, волны ходят. Остров действительно остался в судьбе Ольги Вадимовны на всю жизнь. Ближайшая аналогия – вы только не возмущайтесь – «Что я видел» Житкова, потому что она ничего не додумывает, излагает только то, что видела и переживала сама, будучи ребёнком, и в специфическом противоречии между детским «условно наивным» взглядом и взрослой, очень взрослой проницательностью и заключается обаяние «Острова».

Саша Николаенко «Жили люди как всегда» – Федя Булкин дитятей был очарователен, а вот вырос... скажем, вырос и вырос. Работает он врачом, препирается с консьержкой, символизирующей свинцовую мерзость бытия, а также пишет в стол, без надежды на публикацию басни, не то притчи. Притчи напоминают зубную боль при воспалении мякоти. Вроде у каждой есть завязка, кульминация, развязка и душеспасительный вывод, однако общее ощущение от всего броуновского движения этих Сергеев Карповичей и Борисов Владимировичей с их просительно-вкрадчивыми интонациями, затхлой душевностью, смолл-токами их, пети-жё их, с их несчастными жёнами и ещё менее счастливыми котами, с их пылью по углам и тараканами за плинтусами – Го-спо-ди, это же шеол. Форменный шеол, мы его проходили на втором курсе по предмету «Религиоведение», и он потом мне снился и ужасно задрал. Некоторые Борисы Карповичи и Сергеи Владимировичи мертвы, некоторые живы, однако между живыми и неживыми ноль разницы.

Нурит Герц «Между мной и тобой – моря» https://fem-books.livejournal.com/2115020.html.

Карен Джой Фаулер «Мы совершенно не в себе» – главное, что я хочу отметить в своей краткой рецензии – если вы собираетесь браться за «Совершенно не в себе», ни в коем случае никаких рецензий не читайте. Избегайте их, словно чумы и холеры, чурайтесь их, как тёплой водки, открещивайтесь от них, как чёрт от ладана – вы себе испортите удовольствие. Один намёк – и весь кайф насмарку. Не то, чтобы Фаулер писала дурно – напротив, у неё своя необычная, дотошная и придирчивая, манера, которую со времён «Книжного клуба Джейн Остен» я оценила и люблю. Другое дело, бывают такие вещи, вся конструкция которых, подобно пагоде из стульев, на которой выполняет парфорсные упражнения юная циркачка – с почти не вымученной улыбкой, с почти не заплаканными глазками – держится на одном шпеньке. На словечке, на вздохе, даже не на сюжетном повороте, а сюжетном закоулке, подвальчике, тайничке. Короче и яснее говоря, – гораздо более триллер, чем мириады опусов, заявленных как триллеры.

Чжан Юэжань «Кокон» – раз в год-в полгода я начинаю томиться по китайской литературе и помогает либо с толком и с расстановкой прочитанная поэзия, либо какой-нибудь прозаический кирпич авторских листов этак на двадцать-двадцать пять. Чжан Юэжань случилась неожиданно. Во-первых, перевод Алины Перловой, что само по себе знак качества, во-вторых, сдержанно-одобрительная рекомендация в блоге уважаемой Kovaleva, который я с интересом читаю, в третьих, надвигающийся выезд в Москву, практически в Тулу со своим самоваром: https://fem-books.livejournal.com/2119811.html. Что сказать, роман трудный. Чэн Гун – мелкий пафосный негодяй, каких любил живописать под старость Николай Лесков. Ли Цзяци – наследственная алкоголичка, и её беду я не готова интерпретировать ни как порок характера, ни с точки зрения кармического воздаяния за грехи предков. Именно беда, которая, по пословице, на кого не живёт! Единственная более-менее человечная человечица в скудной ойкумене «Кокона» – Шаша, эта цзинаньская Шоша, простосердечная до такой степени, что кажется умственно отсталой. И, пожалуй, Большой Бинь, пусть не все со мною согласятся.

Гарриет Бичер-Стоу «Дред, или История о проклятом болоте» – досадно недооценена Бичер-Стоу, ой, досадно. Хрестоматийная «Хижина дяди Тома» – далеко не единственное наследие прославленной американки, а выяснила я это – догадайтесь, каким образом? В словаре английских имён был пример на имя Мехетабель: тётушка Мехетабель, героиня «Олдтаунских старожилов» Бичер-Стоу. Книги ко мне ходят, как к поэту рифмы: две придут сами, третью приведут, вот и «Хижина» со «Старожилами» привела «Дреда». Раньше был такой речевой штамп: красота, кто понимает. Вот «Проклятое болото» ( см. выдержку: https://fem-books.livejournal.com/2118511.html, а пару абзацев комментария я ещё в Москве сочинила https://fem-books.livejournal.com/2118286.html) и есть чистая красота для понимающих. С библейскими отсылками, двумя мирами, встречающимися на пограничье, и характерным девятнадцативечным саспенсом.

Тана Френч «Ведьмин вяз» – мы имеем дело с почти герметическим детективом, поэтому я не знаю, как построить отзыв, чтобы не наспойлерить. Скажу одно: это гомерически смешная штука. Я отдавала себе отчёт, что хохочу, аки сыч в половой охоте, иногда на самых жалостливых местах, однако не могла заставить себя утихнуть. Над строчками зримо витал дух Айрис Мэрдок, прародительницы жанра высокоучёной арлекинады. При этом сознаю – перед озадаченными читательскими очами в то же самое время разыгрывается настоящая античная трагедия с греческим хором, великолепным корифеем – дядей Хьюго (а ещё говорите, положительные персонажи вымерли как класс) и главгероем, который сам себе Еврипид. Всё как по учебнику: где хюбрис, там и гамартия. Хюбрис, сочетаясь с гамартией, рождает атэ, временное помешательство, а там уж и до Зевесовой молнии недалеко. Тоби, готовьтесь морально. Впрочем, второго тома ваших злоключений лично я уже не вынесу, животики надорву.

Шандор Мараи «Свечи сгорают дотла» – жанр, допустим, психологический этюд. Трагифарс-пословица «Поляк с венгржем два братанки». Кратко и тесно до того, что и не жаль, мол, слишком кратко, слишком тесно. Необычайно продуманно, всё по полочкам, ружья выстреливают одно другому в такт. О любви? О предательстве? Помилуйте, коли кого кто и предал, то разве сам себя. Всё напряжение и натяжение конфликта было между генералом и Хенриком, а Кристина как для первого, так и для второго была не более чем инструментом. И сама, сдаётся мне, это сознавала от начала и до конца. В отличие от генерала. Генерал до определённого момента сам веровал, что был влюблён. Сам Мараи, судя по воспоминаниям и цитатам из переписки, приведённым в грамотном и умном послесловии переводчицы О. Якименко, производит впечатление человека тяжёлого и невыносимого консерватора вроде Победоносцева, если можно себе вообразить Победоносцева, взявшегося за перо не ради публицистики.

Чжан Айлинь, Линь Хайинь «Шедевры китайской женской прозы середины XX века» – обложка не лжёт. Натурально шедевры. Право, затрудняюсь, кому отдать пальму первенства: столичной жительнице Линь Хайинь с любовно прописанным бытом пекинского квартала, с неумолимой поступью судьбы, вторгающейся в наши милые взаимные перекоры, в дискуссии о последнем представлении в опере, о сватовстве, о поиске кормилицы, о количестве красного перца в, я не знаю, тушёной говядине: https://fem-books.livejournal.com/2119581.html? Утончённой стилистке из Шанхая Чжан Айлинь с подспудно тлеющими страстями в чаду опия или в дыму военных пожарищ: https://fem-books.livejournal.com/2119366.html ? Выбирайте, уважаемые читательницы, на ваш вкус. Господи, какие же они обе крутые и могучие, и как мне лично повезло, что я могу прочитать их повести в русском переводе, ибо китайский, сами понимаете, есть китайский. Переводы, как утверждают знатоки, тоже прекрасны и соответственны.
кот

Ellen_solle умерла

ellen_solle, Марина Ильинична Вирта. Всё, что на данный момент известно, -- в этом посте.

Покойтесь с миром, дорогая френдесса. Вы писали замечательные стихи, я мало комментировала, но много перечитывала. Вы замечательно переводили, за Светлану Макарович так и не успела сказать вам спасибо. А какая была рубрика "забытые поэты"! Ольгу Чугай именно вы открыли мне -- до того знала её только как переводчицу. Последнее стихотворение в вашем ЖЖ: "Сон в Опалихе" Анны Наль.

И оборвётся сон,
как жизнь, еще внезапней...


И Мурка. Господи, как жутко и горько за всех.
кот

Список книг, май 2021 года, часть вторая

Уже пора начать выкладывать июньский список, а я всё с весенним чтением разобраться не могу. Ну да ладно, лучше поздно, чем никогда. Хотя на самом деле иногда лучше никогда, чем поздно.

Сильвана Патерностро «Жизнь Габриэля Гарсиа Маркеса, рассказанная его друзьями, родственниками, почитателями, спорщиками, остряками, пьяницами и некоторыми приличными людьми» – приходится-таки признать, что официальное жизнеописание нобелевского лауреата в обозримом будущем не одолею. За Патерностро, колумбийкой, преимущество краткости. При этом Маркес получился отчасти апофатический. Говорят, говорят один за другим, перебивают друг друга, сплетничают, ссорятся, припоминают, выдумывают, врут, и, вот ведь коварство человеческой натуры, всегда, всегда толкуют о себе, даже когда вроде бы толкуют о «Габо». Будто свидетели, но не свидетели, допустим, чуда, а свидетели юридические, в из рук вон скверно организованном суде. А где судья Аркадио? К проституткам пошёл. За всю свою жизнь я знала только одного настоящего «маркесиста», Эрандила покойного, и ему бы однозначно понравилось.

Айрис Мердок «Зелёный рыцарь» – над поздней Мердок принято свысока посмеиваться. Дескать, зафилософствовалась, схожие до степени смешения женщины, которых зовут Джулианами и Хилари, мужчины, которых зовут Хилари и Джулианами (с) Мартин Эмис, из ненаписанной пьесы «В чужом глазу соломинка отчётливо видна», и все-то интеллектуалы, все-то с богатым внутренним миром, все-то томятся и ездят развеяться на Восток либо в Италию... Тьфу, мол, занудство. Но, памятуя, чем для меня стала лебединая песнь Мердок «Дилемма Джексона» и «Ученик философа», а об «Ученике философа» эксперты пишут, что он ну совсем проходной (господа эксперты, вы неправы), мимо «Зелёного рыцаря» уже пройти не могла. Итак: традиционный для Мердок элойский виварий, все томятся, ездят кто в Италию, кто на Восток, основные вопросы бытия – за кого выдать трёх дочерей и что за комиссия, Создатель? Тут входит Зелёный рыцарь. Тот самый, из артуровских легенд, ужасающий, дружелюбный и таинственный. Входит, как ко всем нам войдёт однажды.

Бетти Смит «Милочка Мэгги»https://fem-books.livejournal.com/2113689.html. Никогда не думала, что напишу это о произведении Бетти Смит, но Боже, Боже, как я отдохнула над этими страницами. Мэгги, бесспорно, персонаж трагический в высшем смысле, заложница не просто обстоятельств, но и собственной системы ценностей. В голос ухохатываясь над похождениями Пэтси, этого классического Пэта-пиликалы с уклоном в оперетку, возмущаясь поступками Клода и отчасти ему сочувствуя – тоже заложник... богатого папани и понятия так называемой репутации, ни на минуту я не забывала, что Мэгги трагическая героиня. И то, что она академическими способностями не блещет, да и вообще не интеллектуалка, ей пути не облегчает ни в коей мере. Блэз Паскаль советовал одной светской даме поглупеть, однако сам своему совету не следовал. Почему? Да потому что глупеть не помогает. Как, впрочем, и умнеть. Современный Паскаль предложил бы «развиваться»...

Роберт Луис Стивенсон «Уир Гермистон» – * покаянным тоном* всё началось с того, что захотелось посмотреть, как перевели одно слово в «Похищенном», а потом фразу за фразой, страничку за страничкой, и дилогия вся. Тридцать лет никак не попустит. Сижу в экзальтации, ловлю себя на мысли: а чой-то я, такая фанатка Стивенсона, «Уира Гермистона» не осилила? Ну, и оказалось дело полутора часов. Нечего было и откладывать почти до пенсии. Да, был бы шедевр. Впечатляет даже в полунаписанном виде. Женские персонажи удивительно полнокровные, даром что звёздный автор их воспринимает как идеи, отсветы платоновской Великой женщины на бренный материальный мир. Уир со своими метаниями, его жестоковыйный родитель, противный дружок этакого псевдореволюционерского типа (Гервег?) тоже не полупрозрачные изобретатели. А сравнить не с рыжей Кристиной даже и не с балладной возлюбленной, а вот хотя бы с госпожой Уир, со всеми осмеянной глупой курицей, не способной и ужина подать как следует...

Элизабет фон Арним «Чарующий апрель» – у меня, должна признаться, последний год слегка испортились отношения с Великим Британским Юмором. То есть старое-родное вроде Джерома К. Джерома по-прежнему с любовью и бережностью перечитываю, а новое... ну, что новое? Стареем, стареем, друг Громозека, взяла тут в библиотеке новый хит Нины Стиббе, «Мужчина у руля» называется. Отзывались как о вершине остроумия. М-да. Умом понимаю: вот шутка, здесь она началась, тут заканчивается, должно быть смешно. Не смешно. Аж жутковато. А фон Арним только по мужу фон, она англичанка, и «Чарующий апрель» пошёл на ура, тем указав, что это я не к аглицкому остроумию потеряла вкус, а к современности. Небольшая повесть, изумительно стильная, как четыре очень разные женщины из разных социальных слоёв (эх, пролетарку бы для полноты панорамы!) в складчину поехали отдыхать в Италию, где за весьма умеренную сумму получилось снять целый средневековый замок. Хохотала от первого абзаца до последнего. Рекомендую.

Ульрике Мозер «Чахотка» https://fem-books.livejournal.com/2114006.html. «Историю повседневности» продолжаю кропотливо собирать. Социальная история туберкулёза – испытание явно не для слабонервных. Тем паче немецкая исследовательница, довольно вяло начиная с баснословных времён Гиппократа и Галена, постепенно расписывается и к двадцатому веку приходит во всеоружии. Эрудиция, начитанность плюс публицистическая хлёсткость. Как так получилось, что болезнь из знака избранничества, печати неземного очарования и таланта превратилась в клеймо «социально неполноценных субъектов»? И нечего сваливать на нацистов, нацисты только подхватили популярный мотивчик. Да, чахотка. Schwindsucht. По-немецки это самое Sucht означает манию, безумную страсть, зависимость, Schwinden – кажется, исчезать [ Проверила по словарю, близко, – иссякать, убывать, техническое: давать усадку]. Жажда исчезновения. Гм.

Эрик Вюйар «Повестка дня» – под общей обложкой два документально-художественных эссе, два дня: 20 февраля 1933 года, когда национал-социалистская партия обратилась за помощью у ведущим промышленникам Германии, и более известная дата – 12 марта 1938 года, аншлюс. Вюйар, конечно, крут и неслаб, впечатление крайне тяжёлое. Стараюсь-стараюсь избегать тематики нацизма, и неизменно напарываюсь, а потом маюсь неделю...

На следующий день после аннексии в «Нойе Фрай Прессе» ещё можно было прочесть четыре некролога: «12 марта утром Альма Биро, чиновница сорока лет, переезала себе вены бритвой, прежде чем открыть газ. В ту же минуту писатель Карл Шлезингер в возрасте сорока девяти лет выстрелил себе в висок. Экономка Хелен Кунер в возрасте шестидесяти девяти лет тоже покончила с собой. Во второй половине дня должностное лицо Леопольд Бин в возрасте тридцати шести лет выбросился из окна. Причины самоубийств неизвестны». Пошлая, лицемерная приписка. Тринадцатого марта причины самоубийств были известны всем. Всем. И кстати, стоит говорить не о причинах, а об одной-единственной причине.

Мария Парр «Тоня Глиммердал»https://fem-books.livejournal.com/460645.html. В сущности, только жизнерадостное, свежее обаяние центральной героини и вывозит эту патетическую мелодраму с фамильными тайнами на уровень, которого в «Вафельном сердце» Парр достигала словно бы шутя. И только те, кто сами пишут, понимают, какова цена этого «шутя»... Персонажи один другого хлеще. Один купил кусок территории и думает, что и тишину тоже купил, и детские голосовые связки закабалил: тише! Тище! Я обещал клиентам самую тихую тишь в Норвегии. Другая с третьим десятилетиями перетягивала родную дочь наподобие каната и доперетягивалась. А какова Хейди! Воспользовавшись минутной слабостью отца перед лицом смерти, пустить его, больного, дряхлого, по миру без всякого милосердия. Ибсена на них на всех нет. Бьёрнстерне-Бьёрнсона. Тридцать лет прошло, а пароль, как говорится, всё тот же.

Мария Парр «Вратарь и море» – итак, Лена и Трилле уже почти подростки, в размеренную сельскую бытовуху вторгается первое чувство. Нежданно целомудренное, если учесть, что Трилле – будущий фермер. И сразу как-то понятнее ажиотаж юных хуторян вокруг прекрасной незнакомки Биргитты. Девочка не просто хороша собой, не просто необычна, как беззаконная комета в кругу расчисленных светил. Она ещё и богатая невеста с домом, с землёй! А кое для кого и билет в заграничное будущее. На что Трилле наивен и невинен вроде Иванушки-дурачка, и то, глядя на подругу, задумался о большом мире, о путешествиях, об университете! Хотя ещё вчера не мыслил и недели без бухты Щепки-Матильды. Впрочем, Биргитта лишь повод и сама сознаёт это. Все обитатели бухты как-то отчуждились, отгородились друг от друга. Лена отрабатывает спортивные гештальты. Её матушка, настрадавшись с троллёнком, ждёт нормального человеческого младенца. Матушка Трилле ждёт очередного человеческого младенца. Дед уходит в неизбежное... Грустная история, грустная, если вдумываться.

Аля Кудряшева (Хайтлина) «(Не)страшные коты»https://fem-books.livejournal.com/2088081.html. Абсолютно гениальная книга, которую я раздавала бы во все желающие школы, а также детские сады и, коли угодно, ясли. В русской литературе, так уж сложилось, не было своего Уолтера де ла Мара, своей Хоуп Миррлиз. И теперь нет. Есть Аля Кудряшева (Хайтлина). Помните, как Ольга Арефьева мечтала создать маленькую свою вселенную внутри большой? И ей это удалось, и Кудряшевой удалось же – в кулинарном дворце вздыхают сыры на полках, Мартиусско управляет временами года с помощью домашнего животного, из огромной шёлковой мягкой темноты Вылезают с шорохом страшные коты, и вообще жизнь жительствует. Не умею я рецензировать поэзию, худо-бедно научена лишь цитировать:

Где-то есть на свете реки
А по ним плывут орехи
С полкита величиной,
С джемом или с ветчиной.

Где-то в море есть ракушки,
В них не жемчуг, а игрушки,
Каракатица вчера
В них играла до утра.

Где-то шлют сигналы с Марса,
Где-то хлеб едят без масла,
Где-то ездят на ежах,
Ноги под себя поджав.

Где-то слон - в цветочек хобот,
Где-то есть огромный скат.
Ну, а вы хотите, чтобы
Я бы, глупый, как микробы,
Просто так, почистив зубы,
Взял бы и пошёл бы спать?!
кот

Список книг, май 2021 года, часть первая

Ева Немеш «Субтитры» – ознакомиться можно здесь: http://kniguru.info/korotkiy-spisok-odinnadtsatogo-sezona/subtitryi-eva-nemesh, а от себя добавлю, что в заявленном возрасте тринадцать и старше я бы не оценила. Пэчворк – а меня тянуло на парчу и гобелены, на сложности, на недоговорённости. Все ружья выстреливают, как по команде – а мне хотелось, чтобы, как у Высоцкого, «был один, который не стрелял». Только сейчас дозрела оценить, насколько необычно «Субтитры» сделаны, какое впечатление оставляют даже не фабульные ходы, не персонажи, а продуманная, сложная, пусть и лоскутная композиция. В общем, кто как, а я дебютантку Немеш взяла на карандаш – и ещё почитаю, и в бумажном виде с удовольствием приобрету, буде появится в печати. В самом конкурсе «Книгуру» «Субтитры» заняли второе место, серебряное. Лауреатка, Мария Якунина, пока не читается. Фантазии на тему Метерлинка – не моя чашка чаю, к сожалению...

Ританна Армени «В бой идут ночные ведьмы»https://fem-books.livejournal.com/2107052.html. Серьёзные специалисты по Великой Отечественной, сомневаться не приходится, будут критиковать (и уже критикуют!) Армени за неуместную лёгкость повествования, типично журналистское верхоглядство, поверхностность, примитивность даже, пожалуй. Сама она на эту тему добродушно пошучивает: сколько же я всего не знаю об СССР, о современной России, об армии как таковой и Красной армии в частности! Хватило же храбрости приступить к работе с таким вакуумом в багаже. Поэтому приходится смириться, что часть рассказа будет содержать исключительно факты, известные всем, вот буквально всем, хотя бы шилом патоки хватившим в советской школе. А на особые подробности пространства останется маловато. Я и сама уже подзабыла некоторые перипетии «ведьминской» биографии лётчицы И. В. Ракобольской, главной героини расследования спусть пятьдесят с лишним лет. Чётко помню одно: «В бой идут ночные ведьмы» – это невероятно добрая книга. Буду перечитывать.

Кристина Далчер «Мастер-класс» https://fem-books.livejournal.com/2105418.html. Дико обидно за молодую американскую фантастку: «Мастер-класс» на голову выше её разрекламированного дебюта, «Голоса» [The Vox], а популярности такой, похоже, не обретёт. Почему? Во-первых, у нас популярными становится не то, что прекрасно, а то, что разрекламировано. Во-вторых... а требуется ли «во-вторых»? В неожиданно узнаваемой дистопии тестирования на академические способности, доведённого до абсурда, средних лет женщина по имени Лени, пытается найти место для своей дочери, в прокрустово ложе стандартов никак не укладывающейся. В альма-матер Лени, на кафедре античных языков висит, между прочим, постер изящным шрифтом: Stercus accidit, сиречь Shit happens. Грациозная перекличка с «Рассказом служанки» Этвуд и её категоричным Nolite te Bastardes Carborundorum, вы не находите?

Дэйзи Джонсон «Сёстры» – ещё один второй роман. Долго скрипела натруженными мозгами, как его охарактеризовать, а всё равно ничего толковее собственного же отзыва – https://fem-books.livejournal.com/2109637.html – не придумала. История тотальной безлюбости. Нет, «В самой глубине», по существу, хоррор не хуже, там изломанные, выкрученные отношения, однако в изломанности и выкрученности своей они полнятся любовью, витальностью какой-то, живым дыханием. Атмосфера «Сестёр» есть запах не больницы даже, а покойницкой. Кунсткамеры, если угодно, анатомического театра. Человеческие души в формалине, заспиртованные подростки, высушенные до полупрозрачности взрослые. Джонсон считаю писательницей многообещающей, а вот жить в её Ойкумене вряд ли согласилась бы. Давит. Даровито, но давит.
Продень эту иголку сквозь палец.

Урс Маннхарт «Рысь» – швейцарскую современную словесность знаю слабо. Так призадуматься, она для меня закончилась если не на Гессе, Бий и Колом, то, скажем, на Урсе Видмере и других авторах текстовской серии «Первый ряд», которые умудрялись удивить всегда. Приятно ли? Другой вопрос. Однако мужчина по имени Медведь, пишущий о рысях – это как минимум интригует. Так вот, «Рысь» не удивляет. Не снисходит Маннхарт до того, чтобы аудиторию ошеломлять, огорошивать, обаянивать, огармонивать, объегоривать (с) Синкен Хопп. Добротная, веская, суровая книга, где у каждого из враждующих лагерей своя правда, своя выгода и искренняя готовность от правды не отступать, а от выгоды не отмахиваться. Сам Маннхарт не над схваткой, он, похоже, на стороне зоозащиты, а к охотничкам относится с лёгким сарказмом, переходящим почти в брезгливость. И знаете, я боюсь крупных кошачьих, я и мелких-то кошачьих боюсь иногда – а прозаика зело понимаю.

Екатерина Каретникова «Ладожские тени. Белая сорока» – не утерпела, высказалась в сообществе, https://fem-books.livejournal.com/2109200.html, а с другой стороны, и такая подростковая проза тоже нужна. Мальчикам наверняка даже сильнее, нежели девочкам. Хотя бы на уровне «сориентироваться, что такое хорошо и что такое плохо». В том числе, что такое хорошо и что такое плохо писать. В «Ладожских тенях» фотографически достоверный Петербург конца девяностых, в гости некуда пойти, денег нет, да и времени уже нет... не остаётся времени. В «Сороке» – болезненная провинциальная затхлость, теснота, насилие, в том числе сексуализированное. В обеих повестях антагонисты, кстати, гопники, куда ж без них? И пусть положительные мужские персонажи у меня лично энтузиазма не вызывают, даже скорее наоборот – помните, была такая советская брошюра о приличиях и манерах, называлась «Как не надо себя вести». Вот Каретникова и раскрывает животрепещущую тему...

Борис Колоницкий ««Трагическая эротика». Образы императорской семьи в годы Первой мировой войны» и «Товарищ Керенский: антимонархическая революция и формирование культа вождя народа» – понятно, когда профессия связана с патопсихологией, иначе смотришь на многое, иначе воспринимаешь. И всё же «Трагическая эротика» и « Товарищ Керенский», прочитанные как дилогия, оказалась для меня неожиданно тяжёлым трудом. В этом не стоит винить самого историка. Его чуть ироническая, искристая манера блестящего лектора, любимца университетской публики, наоборот, смягчает горечь материала. Материала? Вообще ко всему, что сейчас попадается на революционную и околореволюционную тематику, подступаю с огромным количеством интересов, требований, вопросов – а по прочтении остаюсь с одним большим вопросищем:
– Те, кто это пережили – как они это пережили, как?!
Выводы по культу личности, само понятие которого возникло задолго до Ленина и Сталина, занимательности для общества не представляют, так что останусь обдумывать их сама для себя...

Кэтрин Мерридейл «Ленин в поезде» – сразу хочу расставить точки над i, увлечённым темой, скорей всего, покажется скучновато. Никаких великих прозрений и неожиданных источников, все знатоки уже всё прочитали. Свой труд Мерридейл предназначает для таких, как я, например: кому после Бонч-Бруевича всё было недосуг поразмыслить о революции: https://fem-books.livejournal.com/2115291.html. Владимира Ильича как политического деятеля английская учёная оценивает резко отрицательно. При этом ни его, ни его соратников не изображает хищными монстрами с кровавыми клыками. К Октябрю относится, пожалуй, скептически, зато отрицание и скептицизм распространяются в её мировоззрении и на соотечественников тоже. По крайней мере, некоторых. Уж на что я не фанатка Черчилля, и напротив того, но кажется, у Мерридейл аж интонации меняются, когда она упоминает хотя бы фамилию своего нелюбимца. Повторюсь: экспертам неинтересно, а пикейные жилеты вроде меня прочтут с удовольствием.

Марина Тарковская «Тарковские: осколки зеркала» – к чему я оказалась категорически не готова – так это к стилю. Без преувеличения, сидела пальцы кусала, так хотелось этим самым стилем нечто художественное. М.А. Тарковская, сложилось по тексту такое впечатление, воспринимает себя человеком ординарным: обыкновенная дочь гениального отца, обыкновенная сестра гениального брата. А между тем... между тем... Да что я маюсь, безъязыкая? Всё равно ничего сообразного тому, что сделано мемуаристкой, не скажу. Дорогие читательницы, вы сами полистайте, что это за «Осколки зеркала» и как это. Возможно, сыграло роль, что я мало вникала в тему. Практически единственное, что я прочла даже не о семье Тарковских, а об А.А. – «Собиратель снов» Лейлы Александер-Гаррет, и то был – выражусь политкорректно – крайне специфический опыт. Один из редких случаев, когда я физически устала от громоздящихся друг на друга букв... «Осколки зеркала» оставляют бодрящее чувство прогулки по хвойному лесу. Попробуйте на досуге.

Всех празднующих поздравляю с Яновым днём!

кот

Ибо он умеет ползать

Кристофер Смарт (11 апреля 1722 — 21 мая 1771) -- английский поэт, вследствие религиозного помешательства проведший большую часть жизни в лечебнице для душевнобольных. Прославил своё имя поэмами "Песнь Давида" и Jubilate Agno, наиболее известный фрагмент которой посвящён мудрости кота Джеффри.

Ибо рассмотрим кота моего Джеффри.
Ибо он слуга Бога живого, служащий ему верно и неустанно.
Ибо при первом проблеске Божьих лучей на востоке он творит поклонение.
Ибо он творит это, семь раз выгибая свою спину изящно и ловко.
Ибо он подпрыгивает, чтобы уловить мускус, благословение Божие молящемуся.
Ибо он свертывается в клубок, чтобы этот мускус впитался.
Ибо по свершении долга и принятии благословения приходит время заняться собой.
Ибо он совершает это в десять приёмов.
Ибо, во-первых, он рассматривает передние лапки, проверяя, чисты ли они.
Ибо, во-вторых, он скребёт задними лапками, чтобы навести чистоту позади себя.
Ибо, в-третьих, он мощно и всласть потягивается.
Ибо, в-четвертых, он точит когти о дерево.
Ибо, в-пятых, он умывается.
Ибо, в-шестых, он свёртывается, помывшись.
Ибо, в-седьмых, он ловит блох, чтобы они ему не докучали во время охоты.
Ибо, в-восьмых, он трётся спиной о дверной косяк.
Ибо, в-девятых, он смотрит вверх, ожидая подсказки.
Ибо, в-десятых, он отправляется что-нибудь промыслить.
Ибо, отдав должное Богу и своим собственным нуждам он отдаёт должное и ближнему.
Ибо, встретив другую кошку, он её нежно целует.
Ибо, поймав свою жертву, он играет с ней, чтобы дать ей шанс убежать.
Ибо одна мышка из семи ускользает его попущением.
Ибо, когда дневные труды завершаются, начинается его настоящее дело.
Ибо, он несет позор Божий против супостата.
Ибо он противостоит силам тьмы своей электрической шкуркой и сверкающими глазами.
Ибо он противостоит Дьяволу, сиречь смерти, своей живостью и проворством.
Ибо, в своем утреннем сердце, он любит солнце и оно его любит.
Ибо, он из племени Тигра.
Ибо Кот Херувимский есть прозвание Тигра Ангельского.
Ибо в нем есть хитрость и шипение змеиное, которые он, в своей доброте, подавляет.
Ибо он не сотворит дела лихого, пока сыт, и без причины злобно не фыркнет.
Ибо он благодарно мурлычет, когда Бог ему говорит, что он хороший котик.
Ибо он пособие для малышей, на котором они учатся великодушию.
Ибо всякий дом без него пуст и благословение в духе не полно.
Ибо Господь наказал Моисею о кошках при исходе Сыновей Израилевых из Египта.
Ибо английские коты — самые лучшие во всей Европе.
Ибо он твердо стоит на своем.
Ибо он помесь важности с дуракавалянием.
Ибо он знает что Бог — его Спаситель.
Ибо он может неожиданно прыгнуть на колени к хозяину.
Ибо он может играть с пробкой и катать её по полу.
Ибо его ненавидят лицемер и скряга.
Ибо первый из них боится разоблачения.
Ибо второй из них боится расхода.
Ибо он был известен в Египте своей сторожевой службой.
Ибо он убил Ихневмона — крысу, пагубную для страны.
Ибо, гладя его, я открыл электричество.
Ибо я видел над ним свет Божий, который мерк и разгорался.
Ибо Огонь Электрический есть духовная сущность, ниспосланная Богом для поддержания жизни человека и зверя.
Ибо Бог благословил его богатством движений.
Ибо, хотя он не умеет летать, он отлично карабкается по деревьям.
Ибо он совершенней всех прочих четвероногих.
Ибо он умеет танцевать под любую музыку.
Ибо в отчаянном положении он умеет плавать.
Ибо он умеет ползать.

(перевод Г. Кружкова)

Под катом оригинал и иллюстрация Пола Боммера, о-очень большая:

Collapse )
кот

Список книг, апрель 2021 года, часть вторая

Элла Сагинадзе «Реформатор после реформ. С.Ю. Витте и российское общество» – и ещё один научно-поэтический фолиант от издательства НЛО и молодой учёной из Европейского университета. Дюма-отца не надо, почему меня эти хитросплетения в школе, в институте ни грана не интриговали? Аж неудобно, такой мозг рядом в Петербурге трудился, а неблагодарные потомки, то бишь мы, его ценим лишь за подстаканники. Сейчас наверняка ухну искросыпительную банальность, но ведь сам собой формулируется парадокс Витте. Сперва все ждут Homo Novus'a, чтобы ворвался такой энергичный, мощный, ершистый, непокорный, ни к чему и ни к кому не подлаживающийся, чтобы всколыхнул окружающее болото... Во втором акте драмы хомо новус врывается, и все так дружно: пфуй! Потому что сами – безнадёжные кулики того самого болота, которое так мечтали всколыхнуть, а всколыхиваться вместе с болотом отнюдь не желают. Ну, и последствия не заставляют себя ждать.

Кхампхун Бунтхави «Дети Исана» – таиландская проза – редкая гостья в переводах, так что заказывали, не откладывая. А вот читалась она долго, протяжно. Избаловавшись на дореволюционной интеллигенции, всё как-то не уясняла миропонимание общества, где рефлексия и избыточное интеллектуальничанье не одобряется. Гнетёт, неймётся? Точно духи, навести шамана. Опять гнетёт? Ну тебя к монаху. Нет, я не ругаюсь, монах подекламирует сутры, и всё будет в ажуре. А то съезди к священной ступе, которую ещё в средние века у нас попятили тайцы... то есть что я несу, да здравствует боготворимый монарх! Под ложечкой сосёт? Физический труд на свежем воздухе и свежий подножный корм. Прогулялись в джунгли, пособирали что-нибудь (или кого-нибудь), вот тебе и лап из пауков-птицеедов, кой из ящериц. Лягушки жареные вкуснота. На шпажках, не хуже французской от-кюизин. Исанцы считают вместилищем разума живот и прослеживают чёткую зависимость мышления от того, как индивид покушал, как сходил в туалет. Как на каникулы съездила в тёплые нетуристические края. Музицируют действующие лица так:



Александра Александрова «Кот в доме хозяин»https://fem-books.livejournal.com/2102082.html. Нахальная майнкунская морда на обложке невольно настраивает на позитивный лад, и всё же будьте готовы: на обсуждение будут вынесены сложные и глубокие этические темы. К зоопсихологии у профессиональных психологов замечаю насторожённо-ироническое отношение, немного а-ля французская кинокомедия «Мои звёзды прекрасны», где главный герой, поклонник, переходящий в вуайериста, водит свою персидскую питомицу к котоаналитику. А не зря ли сарказм переводим, дорогие коллеги? Перед нами плодотворная и насыщенная область, где ещё предстоит заполнить массу белых пятен и, чем шут не шутит, открыть новые континенты. Вот в МГУ уже есть зоопсихологическая лаборатория, не пора ли кафедру открывать? Востребованность-то колоссальная, а учиться негде и не у кого.

Ричмел Кромптон «Этот Вильям!» – госпожа Кромптон феноменальна. Первые рассказы о шаловливом школьнике Вильяме она начала публиковать в возрасте двадцати с небольшим, в десятые годы. Последний сборник, тридцать девятый вроде бы по счёту, «Вильям вне закона» вышел в 1970 году. Посмертно. И на протяжении полувека с лишним Вильям оставался в одном возрасте (неопределённом, от одиннадцати до двенадцати) и в неизменном интеллектуальном уровне, обыкновенно характеризующемся эвфемизмом «не блещет». В двадцатые мальчуган разгуливал по лесам, которые позднее срубили, в военные годы не хуже пионеров из «Коричневой пуговки» задерживал шпионов, в послевоенные увлёкся психотерапией – при этом не теряя популярности и не оскудевая воображением. В сборнике – единственном пока русскоязычном сборнике – от каждого десятилетия взято по рассказу-по два. Эффект почти тургеневских перелётов во времени, только не на романтическом призраке верхом, а с комичным малолетним разбойником.

Тесс Холлидэй «Мой бодипозитив» – одно досадно, не оставили оригинальное название «Тонкое искусство быть толстой девочкой». О бодипозитиве как о комплексе идей тоже кое-что сказано, однако в центре повествования – биография. Вот стою я перед вами, фотомодель плюс-сайз из города Лорел, штат Миссисипи, отцом брошенная, отчимом изруганная, в школе затравленная, с татуировкой мисс Пигги на предплечье – и сейчас я изложу вам вкратце, леди и джентльмены, какой кровью и каким потом мне достались подиум, слава и это миленькое платье с клубничками. Зачаровывает вот что: дословно тот же текст, оформленный великопостной миной и покаянной интонацией, сошёл бы за исповедь неофитки, отряхивающей с ног своих прах шоу-бизнеса. Холлидэй пишет веско, наставительно даже, и из трагической, в сущности, судьбы, получается история успеха. Важна оказывается не событийная канва, не информация, а общий тон.

Александра Зайцева «Девочке в шаре всё нипочём»https://fem-books.livejournal.com/2109200.html. Почти Драгунский, «Девочка на шаре». С поправкой на эпоху, девочка находится внутри шара. Знаете, для хомячков нечто подобное покупают, прозрачная сфера, в ней грызун, перебирая лапками, перекатывается, неуязвимый для хищников и потешный для хозяев. Вот и краткое содержание. Чем плохо? Зайцеву запомню, возьму на заметку: редкость нынче связный, точный язык. А в остальном я как мультяшный капитан Смоллетт: сквайр, мне не нравится команда, мне не нравится корабль, мне ничего не нравится. Очередная баллада о том, как ушлые родители хитро надели на несовершеннолетнюю дуру хомут. С морально-нравственным состоянием Али всё стало понятно, когда она брезгливо отвернулась от ближайшей подруги, так как её, подругу, «соблазнил» взрослый мужчина. Какое соблазнил, это иначе зовётся, в том числе и уголовным кодексом...

Мария Ивашкина «Комореби, собремеса, хэзеллих» – подробный отзыв, как водится, по ссылке: https://fem-books.livejournal.com/2095920.html. В комментариях познавательное обсуждение, какие слова подошли бы для русской страницы. Здесь же подытожу кратко и вразумительно: книжка очень хэзеллих и, не побоюсь заковыристого термина, гемютлих, иллюстрации вызывают ощущение ярко выраженного комореби, подходит для обсуждения во время любой собремесы, хоть в семейном кругу, хоть на работе. Издательство «Миля», гамарджоба, у вас появилась преданная фанатка!

Кеннет Грэм «Ветер в ивах» – с этим шотландским шедевром вышла хохма: самой мне ни разу не удавалось его одолеть. Три-четыре абзаца, и клюю носом, ничего не умею с собой поделать. Меж тем мне уже было лет десять, если не одиннадцать, и я читала всё. Реально всё. Поглощала как губка. А Грэма отторгала. Вымучив таким макаром несколько глав, я зареклась вообще иметь дело с Жаббом, занудой Кротом, Крысом и особенно Барсуком, вызывавшим пароксизмы классовой ненависти – а нечего зарекаться. Перевод Владимира Резника необычный, велеречивый, с кучей отступлений, и вот они-то наибольший интерес и вызвали. А вот обсуждать, куда зверушки ходят в магазин и откуда берут ветчину, чья это ветчина, в конце-то концов, не стали, и фигура «волынщика у порога зари» особенного любопытства не вызвала. В целом, бесспорно, «Благословение Пана» Дансени для малышей и малышек. В скобках: Антони Хоуп, который «Узник Зенды» и прочая Руритания, Грэму брат двоюродный.

Дональд Биссет «Забытый день рождения» – да, всё-таки читать самостоятельно и читать с ребёнком – это две разные практики. Перелистать того же Биссета во взрослом состоянии – так содрогнёшься, Боже, экий примитив в детстве золотом нравился! Значит, до какой степени сама была первобытная... Да по сравнению с ним «Маффин и его весёлые друзья» – кладезь сверхучёной премудрости. Тем не менее совсем оставлять Эмилу без мистера Крококота, тигра Рррр и Вреднюг не представлялось возможным, мы приступили – и спустя неделю завершили с ощущением, что сами путешествовали по реке к забытому дню тигриного рожденья. Я не убеждена в существование некого младенческого Беловодья, «для чистых радостей открытый детства рай» – это выдумка символистов ради детокса после грязненьких взрослых «радостей». Но если бы Беловодье маленьких детей существовало, Биссет был бы к нему близко, ближе нас.

Мария Парр «Вафельное сердце» – вообще-то собирались начать с «Тони Глиммердал», но человек предполагает, а Бог располагает. И к лучшему. Грубые шутки и неуправляемые выходки Лены Лид, старческая созерцательность деда, скандинавская пейзажная лирика, амурный трагифарс Ильвы и Исака, сам Трилле, хронист-мученик, который весь этот джаз сберегает в веках и в меру способностей пытается анализировать – я думала в родительском самоуспокоении, Мия «пока не доросла» – а она как раз доросла. И Парр одна из тех немногих, кто не просто фиксирует: ага, мол, доросла, а помогает расти дальше и выше. Всё-таки Выготский с зоной ближайшего развития смотрел в корень. Глава за главой, рассказик за рассказиком, и мы убеждаемся: таковая зона у робкого застенчивого Трилле из многодетной фермерской семьи, похожего на маленького Фарятьева, гораздо шире, чем у громогласной командирши Лены... Лену всем было жалко.
кот

Список книг, апрель 2021 года, часть первая

Регина Эзера «Грибная лихорадка» – почти послесоветская повесть полюбившейся мне советской латышской писательницы: https://fem-books.livejournal.com/1421919.html. Тот специфический случай, когда и написано отлично, и тематика не слишком сложная, для восьмидесятых годов почти расхожая: женское одиночество, модные развратники версус чистая дева, семейные дрязги, мужские измены и прощающие супруги, которые прощают, в общем-то, от того, что идти некуда... а воспринимается очень тяжело. Наверное, потому, что понимаешь, в чём символичность полуразваливающегося автобуса «Львов», на котором разбитной Мильвардис колесит по латвийским дорогам. До девяносто первого года осталось пять лет. Сколько ещё пробренчит этот ящик с гайками? Какая судьба ждёт героев? Зоологические новеллы все рыдательные, «Феномен Принцессы» я вообще не дочитала, слёзы глотала, а «Маленькие портреты» и «Рассказы о внушении» можно с чистой совестью рекомендовать всем, кто любит психологическую прозу.

Бернардин Эваристо «Девушка, женщина, иная» https://fem-books.livejournal.com/2096573.html. Одним словом, зря меня букеровской лауреаткой с прошлого года пугали: ах, это агитка, ох, сплошные прокламации. Ну да, агитка, известное дело, прокламации, но, товарищи, что ж вы молчали, до какой степени это смешная штука! На сцене организационного собрания в коммуне с говорящим названием Свободомия пришлось принять пустырник, сердце зашлось от хохота. Эваристо может проявить суровость, бывает и неприкрыто, почти демонстративно сентиментальна, и в то же время не изменяет особому чувству юмора, который, если верить Брехту, есть чувство дистанции. Беда в том, что в нашей стране публика, способная воспринимать юмор Эваристо, крайне малочисленна: почти ни у кого чувства дистанции по отношению к её темам нет. Большинство отмахнётся: опять, мол, модные филиппики отъявленной/оголтелой/подставить по вкусу злобной феминистки. Меньшинство прочтёт именно как агитку, сагитируется и законспектирует. По большому счёту, аудитория для «Девушки, женщины, иной» вырастет, когда мы прошагаем тот же путь, что Амма и её подруги.

Адания Шибли «Незначительная деталь» https://fem-books.livejournal.com/2097613.html. С учётом политической обстановки на Ближнем Востоке ни малейшего нет желания строить из себя критикессу и высокоумно рассуждать о средствах выразительности, эпитетах и прочих синекдохах. Что я вижу положительного в описываемой ситуации? – мы перестали воспринимать расправу солдатни над беззащитной девочкой как норму. Кажется, у Гриммельсгаузена в «Симплициссимусе» простак Симплиций после захвата деревеньки ландскнехтами замечает среди толпы согнанных крестьянок свою маленькую сестрёнку с кровавыми пятнами на платье и фаталистически-благодушно вздыхает: вот и ты, дитя, не избежала общей женской участи... Семнадцатый век! Или я наговариваю на Гриммельсгаузена? Стоило бы в таком случае к нему возвратиться, давным-давно забросила. В общем, на Аданию Шибли стоит обратить самое пристальное внимание, и надеюсь, она будет печататься на русском в столь же удачных переводах.

Сергей Мохов «История смерти: как мы боремся и принимаем» – знакомая ситуация: модный, популярный культуролог скорее озадачил, чем увлёк. То ли у автора не получилось решить, что он пишет, то ли у меня не получилось сообразить, что же я читаю. Местами современно-занимательно, почти в духе фельетона – но к журналистике отношения не имеет. Местами актуально-разоблачительно – но не публицистика. Местами Мохов роняет удивительно ёмкие философские фразы – но не фундаментальная это философия (и моё счастье, ибо котелок не варит). Местами тянет возопить «Не так это всё было, совсем не так» и зарыться в источники. В принципе, мысль, что человечество как сообщество держится на идее возможности и достижимости бессмертия, не нова, однако юмор-то в том, что идея идеей, а умирать мы продолжаем, притом со страшной силой. Чем больше людей, тем больше смертей. Надо будет что-то раннее разыскать, авось разберусь с концепцией.

Яна Цыпулина «К чёрту всех, люби себя! История лысой девочки» https://fem-books.livejournal.com/2105609.html. Всё чаще и чаще прихожу к выводу: чем меньше претензий на литературность, тем обаятельнее и приятнее читается. Перед нами своего рода автобиография молодой женщины из Тамбова, которая родилась с алопецией. Ну, и со всеми вытекающими.. На крупные обобщения Цыпулина не претендует, и в то же время я с уодвольствием бы рекомендовала её записки для изучения в педвузах, а пожалуй, даже и в педтехникумах. Увы, образовательный процесс в этих почтенных учреждениях часто игнорирует соцсети, да и общий дискурс какой-то странный, с упором на отрицательные стороны: гламур, хайп и показуху. А тут пожалуйста, в богомерзком Инстаграме, ведётся искренний, серьёзный разговор о травле, о социуме, о мегаполисе и малой родине – и о личном опыте, который, как известно, в учебниках не прочтёшь.

Джессика Фокс «Три вещи, которые нужно знать о ракетах. Дневник девушки книготорговца»https://fem-books.livejournal.com/2099994.html. Кстати, о хайпе: почему-то я решила, что «Дневник» выпущен на волне популярности дневника самого книготорговца – популярного шотландского книжника Шона Байтелла. Так вот, попала пальцем в небо: «Три вещи, которые нужно знать о ракетах» изданы в двенадцатом году, а «Дневник книготорговца» Байтелла – только-то в семнадцатом. Ещё неизвестно, кто на чьей волне выплыл. Сам «Дневник» анализировать трудно, очень личное и – вне определённого настроения едва ли читабельное. Формально – хэппи-энд, а по факту – тонкий душок разочарованности, несостоявшаяся волшебная сказка. Об этом ещё Луис МакНис рассуждал: представителей кельтских народов нередко воспринимают как этаких эльфов или эпических рыцарей, а они такие же люди, у них налоги, печь не тянет, соседи сутяжничают, детишки учиться не хотят.

Виктория Райхер «Налево – сказку говорит» – а вот не надо было глотать залпом! С интервалом месяца два-три двадцать одна новелла этого изящного сборника принялась бы на скудной почве моего рассудка эффективнее. Потому что я всё – ну, почти всё этим вялым рассудком понимаю, я некоторые рассказы читала в ЖЖ neivid, и читала с удовольствием – то есть уже знакома. И всё равно как впервые вижу. Про Мусю в армии – Муся отслужит и уволится, а я всю жизнь так живу. «Квинтет», настолько отчётливо пахнувший девяностыми, что я минут десять рефлекторно искала под кроватью свои тогдашние тапочки. Впрочем, вот её вижу впервые. Про инопланетного слизня, про жару, нытьё и черешню, про бриллиантер шоу.... Хрестоматийный заглавный анекдот о хатуль-мадане, наконец! Поймала себя вот на чём: «Миньян», хронику израильского дома престарелых, хотела бы отдельной публикацией и в формате многотомной эпопеи, не меньше.

Софи Макинтош «Синий билет»https://fem-books.livejournal.com/2105418.html. Впечатления двойственные. Всегда забавляло определение «атмосферный»: атмосферный фильм, атмосферная пьеса, а в «Синем билете» вообще ничего нет, кроме атмосферы. Сюжет? Белыми нитками шит, и эти нитки торчат из всех швов. Характеры? Абрисы, штрихи, отрывок, взгляд и нечто. Острое-социальное-критическое? При желании можно и из инструкции к огнетушителю политическую агенду вычитать, но тут уж у кого оно есть это желание. И всё же книга воспринимается небольшим воздушным куполом, в который так и тянет засунуть голову, подышать озончиком после грозы – до головокружения. «Исцеление водой» круче, однако там не атмосфера, а гидросфера, и перечитывать до сих пор не тянет. Общее ощущение – как будто занимаешься магическим самоутоплением вслед за героинями. А «Синий билет» сам дышит и аудитории помогает.

Кэтрин Пикеринг Антонова «Господа Чихачёвы. Мир поместного дворянства в николаевской России»https://fem-books.livejournal.com/2104168.html. Штудии прошлого месяца не прошли даром, и я судорожно разыскивала, что бы женского авторства поизучать на досуге о помещичьем быте. Слушайте, ну это блеск. Это нужно в каждую школьную библиотеку, на каждую полку, а то так и будем представлять себе барское сословие по сравнительным характеристикам Коробочки и Ноздрева. Бесценному архиву Чихачёвых повезло: ему досталась тонкая и умная исследовательница, в англоязычном мире широко известная благодаря руководству, как правильно писать эссе на историческую тему. «Мир поместного дворянства» не только интересен с информативной точки зрения – он ещё стильно, элегантно сделан, почему и свободен от характерной академической сухости. Достигнут тот оптимум, когда ни сухости, ни воды...

Ольга Форш «Одеты камнем» – сама не знаю, как так получилось, но при всей увлечённости Ленинградом и улице Форш рядом (у нас там ещё баня знаменитая, меня спрашивают люди с вениками: «А где тут баня имени Ольги Форш?») – новое знакомство. И не могу сказать, что оно было стопроцентно удачным. Гм, рекомендовано для старшего школьного возраста. Допустим. В старшем школьном возрасте мне было бы слишком многослойно разбираться, где реальность, где мемуарист, где безумие мемуариста, где автор и где, главное дело, цензор. А сегодня---. Простите за дурацкую иронию, наилучшим выходом было бы Серёженьке жениться на Мишеньке и не компостировать мозги Вере. Ей, замечу в скобках, досталась самая горькая чаша, и испить пришлось в здравом рассудке, в отличие от героев-мужчин... «Сумасшедший корабль» и «Ворон» ждут своего часа в очереди, и этот час пробьёт уже очень скоро.

Татьяна Сабурова, Бен Эклоф «Дружба, семья, революция. Николай Чарушин и поколение народников 1870-х годов» – обалденная монография! Ещё не всякие художественный опус так пойдёт на ура, как эта научная работа, написанная строгим историческим слогом. Народник Н.А. Чарушин нынче подзабыт, да и советская историография не жаловала его: Октябрьскую революцию не принял. Так что в основном вспоминают его братьев: Аркадия, популярного публициста, и Ивана-архитектора, а уж сына этого Ивана, анималиста Евгения Чарушина мы в школе проходили. Жаль, только его одного. Семидесятники, конечно, это отдельная цивилизация. Смотрела фотографии, шмыгала носом. Таких и лиц уже не осталось. Хотя поставить вот этого товарища с хипстерской бородкой на самокат, переодеть эту большеглазую деву в джинсы... все свои, родные! Все братья Чарушины отметили себя в российской культуре. Сёстры не прославились. Им не дали образования. Девочки же. Умер Н. Чарушин в тридцать седьмом. Подчёркиваю, не убит, а просто умер, от старости.
кот

Валя, Миша, Иван Алексеевич и другие

«Окаянные дни» И.А. Бунина были у нас в школьной программе, и некоторые энергические пассажи автора в адрес проклятых большевиков запомнились надолго. Вот, например:

В «Одесском Набате» просьба к знающим – сообщить об участи пропавших товарищей: Вали Злого, Миши Мрачного, Фурманчика и Муравчика…

Уже тогда я собирала всякое ономастическое интересное, но тут встала в тупик: фамилии? прозвища? уголовные клички? И вообще существовали ли в действительности Валя Злой и Миша Мрачный, или это какой-то таинственный шифр?

Оказывается, нобелевский лауреат немного перепутал. Миша был не Мрачный, а Злой, а настоящая его фамилия -- Радомысльский, младший брат всем известного Григория Зиновьева. А полное имя его друга Вали -- Валерий Тарковский. Его младшего брата звали Арсением. Collapse )

Письма цитируются по книге "Тарковские: осколки зеркала" [АСТ, 2018]