Category: криминал

кот

Сказка о воре

В одном царстве-государстве жил знаменитый вор, который заходил в сокровищницы богатых людей как домой. Когда этого вора поймали, эмир приказал: пусть с самого раннего утра до позднего вечера преступник стоит у позорного столба на рыночной площади, и каждый, кто имеет на то желание, пусть плюёт ему в лицо и бьёт его. Сказано — сделано. Весь день, с первых лучей рассвета, вор простоял у позорного столба на рыночной площади. Солнце палило его. Добрые граждане подходили к нему, били и плевали.

Стемнело. Рынок опустел. В сумерках к позорному столбу приблизилась кавалькада во главе с эмиром.

Оплёванный, измученный вор висел в путах на грани обморока.
— Эй, вор! — окликнул его эмир.
Тот шевельнулся.
— Скажи мне, был ли в твоей жизни день хуже этого?
В ответ послышалось невнятное бормотание.
— Говори громче, я не слышу тебя.
— Был и хуже, — прохрипел вор уже слышнее.
— Вот как? — эмира как будто бы забавлял этот диалог, — и что же это был за день, о повелитель отмычек?
— В тот день, — отвечал вор, — ко мне пришли гости, и нечем оказалось их угостить.
Эмир удивлённо посмотрел на вора.
— У этого человека есть чувство чести. Развяжите его.
кот

Странное дело, непонятное дело

Подскажите, кто поопытней: почему сейчас, в современном изводе этики любая заявка о своих потребностях, своих стремлениях расценивается как провокация, манипуляция, шантаж? Особенно если эта заявка исходит от женщины - мужчине. Я иногда не улавливаю даже, о чём идёт речь в запросе. Допустим, молодая - или не очень молодая, как это они нынче пишут: а годы идут, мне уже двадцать четыре! - девушка высказывает недовольство тем, что т.н. гражданский муж долговато не делает официального предложения. Естественно, раздаётся глас здравого смысла:
- Милая мадемуазель, а почему бы вам не сказать словами через рот: Милый, хочу сделаться мадам!
- Как можно! - ужасается мадемуазель в ответ, - Ведь я же не хочу им манипулировать!

Или женщина долгие годы в браке мучительно страдает от какой-то неприятной привычки мужа, или его грубой, сальной манеры шутить, или от какого-нибудь сексуального экивока. Страдает - и молчит в тряпочку. Естественно, находится доброхот, который от чистого сердца предлагает:
- Да скажите вы ему, пусть прекратит, а то вы!..
- Но я не вправе ставить ему условия, - вскидывается возмущённая супруга, - разве можно шантажировать?

И так далее, и тому подобное. Он сам должен дозреть, он сам должен понять, он сам должен догадаться... И, само собой, не дозревает, не понимает, не догадывается и едва ли поставлен в курс, что ему нужно-таки это делать. Откуда это? От известных слов хромоногого профессора Воланда:
- Никогда и ничего не просите! Особенно у тех, кто сильнее вас! Сами предложат, и сами всё дадут.
Ах, как удобно сильным такое изречение. Ждите, ждите, пока вам предложат, дадут. Догонят и ещё дадут. Это даже не обесценивание потребности, это придание ей антиценности, ценности с обратным знаком. Специально копирую из словаря:

Шантаж — угроза компрометирующих или клеветнических разоблачений с целью вымогательства чужого имущества или разного рода уступок.

И ничто иное.

Психологическая манипуляция — стремление изменить восприятие или поведение других людей при помощи скрытой, обманной или насильственной тактики.

А что открыто, правдиво и ненасильственно, ир манипуляцией по определению не является.
кот

Как моя бабушка обезвредила опасного преступника

Сегодня, в день снятия блокады, в этот прекрасный и благословенный день, когда принято ходить плакать на кладбище, мне хочется начать рассказ о своей бабушке, маминой маме. Когда началась война, ей было десять лет, и первую, самую страшную блокадную зиму она пережила в Ленинграде. За день до одиннадцатого дня рождения на рабочем месте погиб от голода её отец, Андрей Макарович Родионов. Летом 1942 года прабабушке с детьми удалось эвакуироваться сначала в Калининский район, потом в Сибирь. Жили очень трудно. Несмотря ни на что, бабушка вернулась в Ленинград, чтобы получить образование. Из-за тяжёлого материального положения пришлось забыть о своей мечте - стать учительницей словесности. В педагогическом училище не было стипендии, а поступать надлежало туда, где хоть несколько рублей да платят. Поэтому бабушка закончила техникум зелёного строительства по специальности "цветовод-декоратор" и работала в огромном цветочном хозяйстве в Куйбышеве.

Воспоминания о юности у бабушки одновременно лучезарные и очень горькие. Разгул насилия и преступности в послевоенном обществе - это не выдумка советофобов. Возвращаясь с работы, девушки из цветочного хозяйства запасались ножницами для обрезки роз и секаторами - ради самообороны. Много лет спустя, уже выйдя замуж за офицера и живя в военных городках, где все друг друга знали, бабушка сохранила обострённое чувство опасности. И, как выяснилось, не зря.

Однажды у деда были гости. Дед вообще отличался радушием и хлебосольством, а на бабушке лежала задача эти хлеб-соль и радушную атмосферу обеспечить. То есть целый день она готовила, потом накрывала на стол и занимала гостей, а вечером, ближе к ночи, перемывала горы посуды. Итак, у деда гости, он оживленно беседует, выпивает, закусывает, и вдруг бабушка трогает его за рукав:
- Юра, там кто-то кричит.
У деда была шаблонная фраза на все случаи жизни : "да ну тебя, самое!" Готова биться об заклад, что именно её он и произнёс.
- Нет, Юра, там точно кто-то кричит "Помогите!"
- Да ну тебя, Соня, тебе кажется.
- Юра, надо идти.
- Надо тебе, так иди.

И бабушка пошла. Предусмотрительно захватив с собой доску от забора. Крики впотьмах затихали, но она уверенно добралась до оврага, и что же там увидела?
Окровавленная, без сознания, на земле лежала жена одного из офицеров, и над ней склонялся мужчина, которого бабушка никогда раньше не встречала. Посторонний в военном городке - достаточно редкое явление, а это был не просто посторонний, а здоровенный детина, косая сажень в плечах. Такого и не захочешь, а запомнишь.  Так вот, мужчина этот расстёгивал штаны.

Чтобы понять дальнейшее, надо знать мою бабушку. Низенькая, очень полная, больная гипертонией и мучающаяся одышкой, она не колебалась ни секунды. Благо детина стоял спиной, она разбежалась и врезала ему доской по затылку. Преступник упал ничком. Бабушка ему добавила как следует и стала звать на помощь.

Тут, конечно, прибежал дед и прочие гости, кто с топором, кто с фонарём, вызвали милицию, пострадавшую отвели домой, и через полчаса она уже могла давать показания. Как выяснилось, мужчина, задержанный бабушкой, недавно отбыл длительный срок за многочисленные изнасилования. Только что освободился, сел на поезд, сошел где попало и отправился снова насиловать. Так моя бабушка обезвредила опасного преступника.
кот

Национальный вопрос

Ру-психолог обсуждает групповое изнасилование двенадцатилетней девочки, которое совершили израильские подростки. Мать несчастного ребёнка дала интервью; в комментариях было замечено, что акцент у неё русский. И тут модератор сообщает: нет, ни девочка, ни насильники не российского происхождения. И на словах "ни насильники" я так: Уф. Слава Богу.

А потом задумалась, интересно, почему слава Богу. Вспомнила только из Дины Рубиной:

Отлично помню момент, когда спустя несколько минут после убийства Ицхака Рабина, все «русские» кинулись звонить друг другу. И почти у каждого первым вопросом было:
– Кто он, кто?!
– Какой-то парень, израильтянин, – ответила я.
– Кто?! – чуть ли не в истерике задал мой друг тот же вопрос.
– Студент университета.
– Да, но кто он, кто?!!
И я, наконец, поняла вопрос.
– «Йеменит», – сказала я. И мой друг шумно выдохнул в трубку.
– Слава Богу! – произнес он, мягко говоря, бестактно. Но я знала – что он имеет в виду: слава Богу, что не «наш»…