Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

кот

Бэла Руденко

18.08.1933 — 13.10.2021



"В низенькой светёлке" -- моей мамы любимая песня, она мне её пела, когда я причёсываться не хотела, а не хотела я практически всегда. А "Колыбельную Светлане" бабушка пела маме:



Прабабушка бабушке, возможно, вот эту:

кот

Шеймус Хини (13.4.1939 — 30.8.2013)

Исчезающий остров

Едва мы свыклись с тем, что обживать
Придётся этот каменистый брег,
И, продрожав и промолившись ночь,

Собрали топливо и над костром
Повесили котёл, как небосвод, —
Распался этот остров, как волна.

Твердь, за которую схватились мы,
Лишь в миг отчаянья казалась твердью.
На самом деле это был мираж.

Воздушный корабль

В анналах Клонмакнойса есть рассказ:
Однажды братья собрались в молельне,
Как вдруг явился в воздухе корабль.

Он плыл над ними высоко; но якорь,
Влачась на длинном тросе, зацепился
За створки алтаря, и судно встало.

Один смельчак спустился по канату,
Чтоб якорь высвободить… да куда там!
“Не подсобим — он здесь у нас утонет”, —

Сказал аббат. Монахи подсобили.
Корабль поплыл; матрос полез обратно —
Рассказывать о чудесах глубин.

(перевод Г. Кружкова)

Из Нобелевской лекции:

Один из самых душераздирающих моментов за те годы, что разрывалась душа Северной Ирландии, приходится на день и час, когда январским вечером 1976 года мини-автобус с рабочими, которых развозили по домам, остановили вооруженные люди в масках и, целясь из автоматов, приказали пассажирам выйти и выстроиться вдоль дороги. «Всем католикам шаг вперед!» — гаркнул один из палачей. По чистой случайности в этой группе все рабочие, за исключением одного, были протестантами, поэтому их первой мыслью, видимо, было, что люди в масках принадлежат к военизированной организации юнионистов и собираются пристрелить единственного католика, «разумеется», симпатизирующего ИРА. Этот единственный католик пережил ужасные мгновения, ощущая себя одновременно свидетелем и жертвой, однако после мучительных раздумий он решил все же сделать шаг вперед. И тут, в эту самую долю секунды, под спасительным прикрытием ранних зимних сумерек он почувствовал вдруг, как стоящий рядом рабочий-протестант нащупал его руку и сжал ее: мол, не двигайся, мы тебя не выдадим, никто не узнает, какой ты веры, к какой партии принадлежишь. Рукопожатие, однако, запоздало: католик уже выходил вперёд — но вместо того чтобы получить пулю в висок, он был отброшен куда-то в сторону, и в тот же миг террористы открыли огонь по оставшимся стоять у дороги. Террористы оказались не протестантами, а членами Временной ИРА.
Иногда бывает трудно отделаться от мысли, что история не более поучительна, чем скотобойня...


(перевод А. Ливерганта)

Ещё одно довольно длинное и страшное, тоже в переводе Кружкова:

Collapse )

Когда Хини приезжал в Петербург, я, конечно же, пошла и слушала, как он читает и как отвечает на вопросы. Сама свой вопрос не задала, неловко показалось, а вопрос был такой: страшно ли быть поэтом.
кот

Уроки политехнизации

Один из первых отрапортовал об успехе внедрения общественно полезного труда Б. Покровский, секретарь Ленинградского обкома КПСС. Ленинградские и областные школьницы и школьники во внеучебное время осуществляли уборку помещений, заготавливали топливо, ремонтировали и строили школьные здания, мастерские, гаражи, теплицы, крольчатники, спортивные и географические площадки, оборудование кабинетов, благоустраивали и озеленяли пришкольные территории, чинили парты и стулья. Апофеозом «самообслуживающего труда» звучит в отчёте фраза: «В настоящее время учащиеся Сиверской средней школы №1 ведут строительство жилого дома для учителей». [Г.М. Иванова, «Советская школа в 1950-е-1960-е годы», с. 298-299].

Казалось бы, какая экономия, да заодно и дети к труду приобщаются. Но некоторые не разделяли всеобщего энтузиазма. К их числу относился и министр здравоохранения Б.В. Петровский, знаменитый хирург и трансфузиолог. Именно он впервые в СССР успешно совершил пересадку почки и протезировал митральный клапан, так что в профессионализме не приходится сомневаться. Докладную записку Петровского от 27 января 1967 года я уже вчера цитировала, насчёт глистов. Но и без антисанитарии нарушений хватало. Полы дети циклевали осколками стекла, что вело к травматизму. Младшеклассники мыли и натирали полы, а для этого им приходилось двигать парты, даже поднимать их. Кто помнит старинные парты, сейчас, возможно, рефлекторно хватается за поясницу. Дети постарше мыли и ремонтировали окна, в том числе на верхних этажах школьных зданий, протирали осветительную аппаратуру, падали со стремянок, вываливались из оконных проёмов. Органы здравоохранения Эстонии, Украины и других республик сообщали, что не только в интернатах, но и в обычных общеобразовательных школах на учащихся возложили не только полную уборку зданий, но и приготовление еды, заготовку дров... Так что тревога академика Петровского выглядит вполне оправданной. Без обеспечения школ горячей водой, уборочным инвентарём, в том числе электрическим механизированным, спецодеждой для учащихся, без создания необходимых условий для соблюдения личной гигиены самообслуживание школ осуществлять нельзя -- подытожил министр. Высокое начальство покивало, согласилось, но самообслуживание не отменило.

С профессиональным обучением на предприятиях тоже не всё шло гладко. Одни заводы и фабрики попросту саботировали навязанные им педагогические обязанности, отказываясь принимать детей и подростков школьного возраста, другие не могли обеспечить учеников исправными станками, спецодеждой, защитными очками. И снова травматизм, и снова далеко идущие последствия для здоровья. Некоторые предприятия с распростёртыми объятиями готовы были принять школьников, но, вот незадача, даже если твой класс прямо зовут на химзавод повышенной взрывоопасности, невольно призадумаешься -- а надо ли туда? А что касается подготовки сельских механизаторов, работа на тракторе и других сельскохозяйственных машинах для лиц младше семнадцати лет, вообще не разрешалась. Хоть СанПины переделывать. Как всегда наиболее пострадавшей стороной оказались девочки. Специфика женского труда не учитывалась вообще. Подготовят девочек на специальность, например, арматурщика, придут они после школы устраиваться по этой специальности, а им так -- оп! А работать женщинам в должности арматурщицы запрещено. Или наоборот, дадут примитивную профессию. Представьте, каково в течение трёх лет изучать перспективную специальность наамазчицы резиновой обуви (Томский совнархоз), стерилизатора на консервном заводе (Белгород), маркировщицы или упаковщицы (Новосибирский совнархоз). [] А в это время мальчики осваивают престижную и денежную рабочую профессию. А ты намазчица резиновой обуви, и радуйся.

Но были и другие, ещё более мрачные последствия раннего вовлечения подростков во взрослую трудовую жизнь. 13 мая 1965 года В.В. Трофимов, сменивший академика Петровского на посту министра здравоохранения, направляет в Бюро ЦК КПСС по РСФСР докладную под грифом "Секретно".

Министерство здравоохранения РСФСР докладывает, что за последние годы наблюдается рост беременностей у несовершеннолетних, значительную часть которых составляют школьницы.
Так, чтолько по неполным данным 70 административных территорий Российской Федерации, число абортов и родов у несовершеннолетних в 1964 году по сравнению с 1963 годом увеличилось более, чем в 1,5 раза, а по сравнению с 1962 годом -- более чем в 2 раза.
Имеются случаи беременности у девочек от 9 до 12 лет.
Наибольшее количество абортов у несовершеннолетних зарегистрировано в г.г. Москве, Ленинграде, Свердловской, Омской, Кемеровской, Пермской областях и в Башкирской АССР.
Анализ полученных материалов показал, что беременности у несовершеннолетних чаще наступали в период прохождения ими производственной практики на промышленных предприятиях и во время уборочных работ в сельской местности.


[Прилагается таблица, но она отчего-то не вставляется.] Резко выросло в 1963-1964 годах и количество родов у матерей школьного и студенческого возраста (до 24 лет). Вот такая вот арифметика... Вспомним сентенцию Хрущёва: Рожать детей она успешно будет и с восьмилетним образованием. Как видим, даже без оного, в результате совращения или изнасилования -- рожать приходилось.
кот

Ивлин Во и все-все-все

Как пишут на Лайвлибе, завершила один из самых долгих своих долгостроев – дневник Ивлина Во, который "Текст" издавал ещё в тринадцатом году. Ливергант в предисловии нахваливает и пишет, что главным достоинством дневника считает ироническое отношение к себе и к миру. Не знаю, право. Захватывающее чтение, прекрасный стиль завораживающий, а общее ощущение такое, будто меня час заставляли таскать картошку и валтузили резиновыми мячиками. Ирония, ирония, ирония снимается слой за слоем, как луковые чешуйки, и, как и в случае с луковицей, под этими слоями – ни-че-го. Но насколько меняется интонация, когда начинается война! Сразу откуда-то появляются и пыл, и оптимизм, и жажда деятельности. Как будто почерк другой стал. Мне сделались понятнее поджигатели войны, потому что, если нормально себя чувствуешь только на фронте, невольно ищешь его и находишь, а если не находишь, то организуешь. Как моя бабушка – кавардак.

Некоторые выдержки:

Сентябрь, 1911 года

Моя история

Меня завут Ивлин Во я хажу в школу Хит-Маунт я в пятом класе наш класный рукавадитель мистер Стеббинг. Мы все нинавидим мистера Купера, нашево матиматика. Севодня сетьмой день зимнево симестра, а мой читвертый. Сегодня васкрисенье паэтаму я ни в школе. По васкресеням у нас всекда на зафтрак сасиски. Я сматрю как Люси их жарит когда они сырыйе у них ужасно смишной вит. Папа исдатель, он ходит в Чепмен-энд-Холл место ужасно скучнае. Я собераюсь в церкофь. Алек мой старший брат только што поехал в Шерборн. Дуит сильный ветер. Боюсь что кагда пойду в церкофь меня здует. Но меня не здуло.

Воскресенье, 28 сентября 1919 года Вместе со всеми ходил на вторую службу. Скучно. Единственная отрада – смотреть, как падают в обморок ученики младших классов. После церкви все собрались в столовой на несъедобный воскресный завтрак. Это первое воскресенье, поэтому воскресного урока нет. На воскресное письмо тратить время нет смысла: из-за забастовки железнодорожных работников все равно дойдёт вряд ли. Некоторые, воспользовавшись забастовкой, не пишут вообще. Потом пошли в библиотеку, где вывешен список тех, кому книги выдаются «на вынос». Мне не хватило одного балла, Апторп в список включен, и Саутвелл, а я, хоть и шел следом, в него не вошел. Обидно: отдал бы всё, чтобы в него войти. Что ни возьми, я во всем оказываюсь за бортом, причем в самый последний момент: сначала в сборную колледжа не попал, теперь в этот список. И когда умру, мне тоже не хватит всего одного балла, чтобы попасть на небеса, и золотые врата захлопнутся перед самым моим носом.

Вторник, 11 ноября 1919 года
<…> Сегодня в 11 утра нам сообщили о предложении короля отметить прошлый год двухминутным молчанием. По-моему, идея отвратительна: ханжеский вздор и сентиментальность. Если вы лишились сыновей и отцов, то вспоминать их следует всегда, ходите ли вы по зелёной траве парков или по залитой огнями Шафтсбери-авеню, – а не всего две минуты в годовщину постыдного дня общенациональной истерики. В прошлом году никто не вспоминал об убитых – к чему вспоминать сейчас?

Collapse )

И это последняя запись в дневнике.
кот

Список книг, май 2021 года, часть первая

Ева Немеш «Субтитры» – ознакомиться можно здесь: http://kniguru.info/korotkiy-spisok-odinnadtsatogo-sezona/subtitryi-eva-nemesh, а от себя добавлю, что в заявленном возрасте тринадцать и старше я бы не оценила. Пэчворк – а меня тянуло на парчу и гобелены, на сложности, на недоговорённости. Все ружья выстреливают, как по команде – а мне хотелось, чтобы, как у Высоцкого, «был один, который не стрелял». Только сейчас дозрела оценить, насколько необычно «Субтитры» сделаны, какое впечатление оставляют даже не фабульные ходы, не персонажи, а продуманная, сложная, пусть и лоскутная композиция. В общем, кто как, а я дебютантку Немеш взяла на карандаш – и ещё почитаю, и в бумажном виде с удовольствием приобрету, буде появится в печати. В самом конкурсе «Книгуру» «Субтитры» заняли второе место, серебряное. Лауреатка, Мария Якунина, пока не читается. Фантазии на тему Метерлинка – не моя чашка чаю, к сожалению...

Ританна Армени «В бой идут ночные ведьмы»https://fem-books.livejournal.com/2107052.html. Серьёзные специалисты по Великой Отечественной, сомневаться не приходится, будут критиковать (и уже критикуют!) Армени за неуместную лёгкость повествования, типично журналистское верхоглядство, поверхностность, примитивность даже, пожалуй. Сама она на эту тему добродушно пошучивает: сколько же я всего не знаю об СССР, о современной России, об армии как таковой и Красной армии в частности! Хватило же храбрости приступить к работе с таким вакуумом в багаже. Поэтому приходится смириться, что часть рассказа будет содержать исключительно факты, известные всем, вот буквально всем, хотя бы шилом патоки хватившим в советской школе. А на особые подробности пространства останется маловато. Я и сама уже подзабыла некоторые перипетии «ведьминской» биографии лётчицы И. В. Ракобольской, главной героини расследования спусть пятьдесят с лишним лет. Чётко помню одно: «В бой идут ночные ведьмы» – это невероятно добрая книга. Буду перечитывать.

Кристина Далчер «Мастер-класс» https://fem-books.livejournal.com/2105418.html. Дико обидно за молодую американскую фантастку: «Мастер-класс» на голову выше её разрекламированного дебюта, «Голоса» [The Vox], а популярности такой, похоже, не обретёт. Почему? Во-первых, у нас популярными становится не то, что прекрасно, а то, что разрекламировано. Во-вторых... а требуется ли «во-вторых»? В неожиданно узнаваемой дистопии тестирования на академические способности, доведённого до абсурда, средних лет женщина по имени Лени, пытается найти место для своей дочери, в прокрустово ложе стандартов никак не укладывающейся. В альма-матер Лени, на кафедре античных языков висит, между прочим, постер изящным шрифтом: Stercus accidit, сиречь Shit happens. Грациозная перекличка с «Рассказом служанки» Этвуд и её категоричным Nolite te Bastardes Carborundorum, вы не находите?

Дэйзи Джонсон «Сёстры» – ещё один второй роман. Долго скрипела натруженными мозгами, как его охарактеризовать, а всё равно ничего толковее собственного же отзыва – https://fem-books.livejournal.com/2109637.html – не придумала. История тотальной безлюбости. Нет, «В самой глубине», по существу, хоррор не хуже, там изломанные, выкрученные отношения, однако в изломанности и выкрученности своей они полнятся любовью, витальностью какой-то, живым дыханием. Атмосфера «Сестёр» есть запах не больницы даже, а покойницкой. Кунсткамеры, если угодно, анатомического театра. Человеческие души в формалине, заспиртованные подростки, высушенные до полупрозрачности взрослые. Джонсон считаю писательницей многообещающей, а вот жить в её Ойкумене вряд ли согласилась бы. Давит. Даровито, но давит.
Продень эту иголку сквозь палец.

Урс Маннхарт «Рысь» – швейцарскую современную словесность знаю слабо. Так призадуматься, она для меня закончилась если не на Гессе, Бий и Колом, то, скажем, на Урсе Видмере и других авторах текстовской серии «Первый ряд», которые умудрялись удивить всегда. Приятно ли? Другой вопрос. Однако мужчина по имени Медведь, пишущий о рысях – это как минимум интригует. Так вот, «Рысь» не удивляет. Не снисходит Маннхарт до того, чтобы аудиторию ошеломлять, огорошивать, обаянивать, огармонивать, объегоривать (с) Синкен Хопп. Добротная, веская, суровая книга, где у каждого из враждующих лагерей своя правда, своя выгода и искренняя готовность от правды не отступать, а от выгоды не отмахиваться. Сам Маннхарт не над схваткой, он, похоже, на стороне зоозащиты, а к охотничкам относится с лёгким сарказмом, переходящим почти в брезгливость. И знаете, я боюсь крупных кошачьих, я и мелких-то кошачьих боюсь иногда – а прозаика зело понимаю.

Екатерина Каретникова «Ладожские тени. Белая сорока» – не утерпела, высказалась в сообществе, https://fem-books.livejournal.com/2109200.html, а с другой стороны, и такая подростковая проза тоже нужна. Мальчикам наверняка даже сильнее, нежели девочкам. Хотя бы на уровне «сориентироваться, что такое хорошо и что такое плохо». В том числе, что такое хорошо и что такое плохо писать. В «Ладожских тенях» фотографически достоверный Петербург конца девяностых, в гости некуда пойти, денег нет, да и времени уже нет... не остаётся времени. В «Сороке» – болезненная провинциальная затхлость, теснота, насилие, в том числе сексуализированное. В обеих повестях антагонисты, кстати, гопники, куда ж без них? И пусть положительные мужские персонажи у меня лично энтузиазма не вызывают, даже скорее наоборот – помните, была такая советская брошюра о приличиях и манерах, называлась «Как не надо себя вести». Вот Каретникова и раскрывает животрепещущую тему...

Борис Колоницкий ««Трагическая эротика». Образы императорской семьи в годы Первой мировой войны» и «Товарищ Керенский: антимонархическая революция и формирование культа вождя народа» – понятно, когда профессия связана с патопсихологией, иначе смотришь на многое, иначе воспринимаешь. И всё же «Трагическая эротика» и « Товарищ Керенский», прочитанные как дилогия, оказалась для меня неожиданно тяжёлым трудом. В этом не стоит винить самого историка. Его чуть ироническая, искристая манера блестящего лектора, любимца университетской публики, наоборот, смягчает горечь материала. Материала? Вообще ко всему, что сейчас попадается на революционную и околореволюционную тематику, подступаю с огромным количеством интересов, требований, вопросов – а по прочтении остаюсь с одним большим вопросищем:
– Те, кто это пережили – как они это пережили, как?!
Выводы по культу личности, само понятие которого возникло задолго до Ленина и Сталина, занимательности для общества не представляют, так что останусь обдумывать их сама для себя...

Кэтрин Мерридейл «Ленин в поезде» – сразу хочу расставить точки над i, увлечённым темой, скорей всего, покажется скучновато. Никаких великих прозрений и неожиданных источников, все знатоки уже всё прочитали. Свой труд Мерридейл предназначает для таких, как я, например: кому после Бонч-Бруевича всё было недосуг поразмыслить о революции: https://fem-books.livejournal.com/2115291.html. Владимира Ильича как политического деятеля английская учёная оценивает резко отрицательно. При этом ни его, ни его соратников не изображает хищными монстрами с кровавыми клыками. К Октябрю относится, пожалуй, скептически, зато отрицание и скептицизм распространяются в её мировоззрении и на соотечественников тоже. По крайней мере, некоторых. Уж на что я не фанатка Черчилля, и напротив того, но кажется, у Мерридейл аж интонации меняются, когда она упоминает хотя бы фамилию своего нелюбимца. Повторюсь: экспертам неинтересно, а пикейные жилеты вроде меня прочтут с удовольствием.

Марина Тарковская «Тарковские: осколки зеркала» – к чему я оказалась категорически не готова – так это к стилю. Без преувеличения, сидела пальцы кусала, так хотелось этим самым стилем нечто художественное. М.А. Тарковская, сложилось по тексту такое впечатление, воспринимает себя человеком ординарным: обыкновенная дочь гениального отца, обыкновенная сестра гениального брата. А между тем... между тем... Да что я маюсь, безъязыкая? Всё равно ничего сообразного тому, что сделано мемуаристкой, не скажу. Дорогие читательницы, вы сами полистайте, что это за «Осколки зеркала» и как это. Возможно, сыграло роль, что я мало вникала в тему. Практически единственное, что я прочла даже не о семье Тарковских, а об А.А. – «Собиратель снов» Лейлы Александер-Гаррет, и то был – выражусь политкорректно – крайне специфический опыт. Один из редких случаев, когда я физически устала от громоздящихся друг на друга букв... «Осколки зеркала» оставляют бодрящее чувство прогулки по хвойному лесу. Попробуйте на досуге.

Всех празднующих поздравляю с Яновым днём!

кот

Валя, Миша, Иван Алексеевич и другие

«Окаянные дни» И.А. Бунина были у нас в школьной программе, и некоторые энергические пассажи автора в адрес проклятых большевиков запомнились надолго. Вот, например:

В «Одесском Набате» просьба к знающим – сообщить об участи пропавших товарищей: Вали Злого, Миши Мрачного, Фурманчика и Муравчика…

Уже тогда я собирала всякое ономастическое интересное, но тут встала в тупик: фамилии? прозвища? уголовные клички? И вообще существовали ли в действительности Валя Злой и Миша Мрачный, или это какой-то таинственный шифр?

Оказывается, нобелевский лауреат немного перепутал. Миша был не Мрачный, а Злой, а настоящая его фамилия -- Радомысльский, младший брат всем известного Григория Зиновьева. А полное имя его друга Вали -- Валерий Тарковский. Его младшего брата звали Арсением. Collapse )

Письма цитируются по книге "Тарковские: осколки зеркала" [АСТ, 2018]
кот

Ну нет, только не Токсовский вокзал!

Я опять работаю горевестником, но кажется, не пронесло, и Токсовский вокзал 1916 года постройки собираются-таки "реконструировать". А называя лопату лопатой -- сносить.

Весной 2020 года РЖД, в последние годы снискавшая печальную славу компании, разрушившей десятки исторических вокзалов по всей стране и с особым остервенением расправляющейся с вокзалами Ленобласти, анонсировала планы сноса Токсовского вокзала. Вместо него планировалось построить каркасно-щитовой новодел, своим силуэтом напоминающий историческое здание.



Фото: К. Никитин, 09.04.2003 г. Источник: terijoki.spb.ru. Сейчас уже вид несколько другой, всё-таки сайдингом обшили, вроде как для сохранности, но этого показалось недостаточно.

Судились-судились, и вроде бы уже снос отменяли и по всей области об этом сообщили, но на этой неделе вокруг вокзала появились недвусмысленные, как коса Смерти, строительные вагончики. Реконструкция грядёт.

Соластальгия -- душевная боль, возникающая, когда пребывание в родных местах вследствие перемен перестаёт приносить умиротворение. Пора уже тег такой заводить, соластальгия.
кот

Карельские пословицы и поговорки

Из паблика Karjalaiset sananpolvet: https://twitter.com/sananpolvet

Kyly syttyi, lapsi sittui, lemboi lehmän kannatti, vieläi pahalaini papin toi... / Баня загорелась, ребёнок обкакался, корова к лешему отелилась, да ещё и чёрт попа принёс...

Bohattua provoditah, štobi ei langeiz, köyhyä, štobi ei vargastaiz / Богатого провожают, чтобы не упал, бедного, чтобы не украл.

Vai ku rubiemmo tiedämäh sinä da minä, kydy da käly, a siid i kai kylä / Будем знать ты да я, деверь и невестка, а потом и вся деревня.

Vesi vanhin voitehista, paju puista, mätäš maista, tijani ilman lintusista / Вода — древнейшее из снадобий, ива — из деревьев, кочка — из суши и синица — из небесных птиц.

Joga tulendu voit olla enzimäine, joha lähtendy voit olla jälgimäine / Всякий приход может быть первым, всякий уход — последним.

Loittozet kellot kuuluvat ollah, lähembi tullah — rämištytäh / Дальние колокола — звонкие, приблизишься к ним — глуше станут.

I dohtarit kuollah, čuarit kahta igiä ei eletä / И доктора умирают, и цари двух жизней не живут.

Yheštä kylyštä yhekšät šanomat / Из одной бани девять новостей.

Tukkumäpin däh toras ei piä diäh / Из-за клока волос от драки не отказывайся!

Kylmännyh ei usko lämmäh puutundah, nälgähine — kylläl syöndäh / Замёрзший не верит, что согреется, проголодавшийся, что вдоволь наестся.Collapse )

Предыдущая серия: https://maiorova.livejournal.com/468273.html
кот

Как женился дедушка Анны Ахматовой

Из записок Э.И. Стогова, глава VIII («Русская Старина», июль 1903 г.)

Если обратиться к переходу моему в жандармы, то одною из важных причин было моё желание жениться. Сделавшись членом симбирского общества и чувствуя себя хорошо и твердо стоящим, я, хотя и плясал, но не забывал искать невесты. Симбирск отличается хорошими личиками барышень. Войск в Симбирской губернии никогда не было никаких, молодежь большею частию на службе, невест хоть лопатою греби. В самом городе составленный мною список показал 126 невест великодушных, т. е. имеющих приданого более 100 душ [крепостных]; за малым исключением, я мог жениться на любой. Жениться надобно поразмыслить, а как стал размышлять: та не нравится, другая имеет дурных братьев, третья имеет родителей, которых уважать не могу, и т. д. Нет мне невесты в городе.

Была мне другом Марья Петровна Прожек, урожденная Белякова; она постоянно советовала мне жениться. Я решился собрать сведения о девицах по деревням. Нашелся чудак, ни с кем не знакомый, в Симбирске не бывал, поручик артиллерии в отставке; у него жена, три сына и две дочери-невесты, чудак никому в жизни не поклонился. [Губернатор] Загряжский попробовал было потребовать его в город, он отвечал, я не мальчик разъезжать, что нужно губернатору, то пусть пишет, я грамотный, и не поехал. Чудак, но ни одно сословие не сказало о нем дурного слова: купцы говорили честный барин, помещики чудак, но честный; мужики называли отцом родным; чиновники боялись затронуть его; богатые называли его скупцом, бедные благодетелем. Любви к нему не выражалось, но и не ходило о нем ни одного анекдота. Чудак этот был Егор Николаевич Мотовилов.


Collapse )
Если сватовство происходило в 1835-м, то невесте было 18, а жениху 38 лет, добавляет составитель. М-да. Россия, которую мы потеряли.
кот

Список книг, декабрь 2020 года, часть первая

Маргарита Грачёва «Счастлива без рук»https://fem-books.livejournal.com/2048031.html. Понятия не имею, чья идея – заголовок, но в сочетании с текстом он производит то ли циничное, то ли неестественное впечатление. Где какое счастье? Бионический протез, конечно же, чудо техники, да на русские зимы не рассчитан, поминутно ломается. Боли, печать пережитого ужаса – и своего, и детского, и материнского – на всю оставшуюся жизнь. Автор насилия (ведь так нынче принято выражаться?) сидит на казённых хлебах и радуется: ну и я, вот так я, всем мужчинам показал, как надо разбираться с неверными жёнами. Полная аномия, куда той «Крейцеровой сонате». Позднышеву хоть мозгов хватало изображать раскаяние, а этот дуется от гордости и чуть ли судьям в глаза не смеётся: «Я не похищал, она поехала добровольно». Не чудовище. Обычный парень, таких двенадцать на дюжину.

Бронислава Кербелите «Мудрые, странные и жадные люди. Литовские народные притчи и рассказы» https://maiorova.livejournal.com/514199.html. Фольклора, как известно, много не бывает. Плюс к тому у Кербелите на редкость располагающий подход: она аудиторию не тащит за волосы и не притормаживает, ровный темп, анданте. Andante, к слову, с итальянского переводится как идущее, текущее, и удовольствие разговорно-шагового темпа, выдерживаемого на протяжении всей миниатюрной книжечки – драгоценно. Осовременивать осовременивайте, коли есть охота, только умоляю не забывать: недосол на столе, пересол на спине. Современность пересаливает. А также переперчивает, переслащивает, перебарщивает и ещё сто разных пере-. Пресытившимся же на помощь приходит Бронислава Кербелите и её сказки: мудрые, странные... и жадные, не будем греха таить.

Зоя Криминская «Комедия положений» – о первых двух автобиографических книгах З. Криминской я писала ещё в далёком 2016 году: https://maiorova.livejournal.com/238124.html, о третьей – два года назад: https://maiorova.livejournal.com/238124.html, а четвёртой жарко ждала. Конечно, о детстве и юности слушать психологически проще: надежды, чаяния, какой-никакой досуг. В «Комедии положений» ничего подобного нет, труд, беременности, роды, болезни, болезни детей, болезни родителей и прародителей. На первый взгляд фестиваль пессимизма – кому захочется читать несколько глав подряд, как советская медицина мемуаристку от геморроя спасала? А между тем – не оторваться. Легендарный «Обмен» Трифонова, уж насколько гнетущая там атмосфера, и тот такого впечатления не вызывал. Криминская натурально звезда самиздата, всем, интересующимся Советским Союзом, рекомендую пройти по ссылке: http://samlib.ru/k/kriminskaja_z/500-1.shtml и обрести.

Елена Корнакова «Опасные соседи»https://fem-books.livejournal.com/2052068.html. Барабанная дробь, впечатлительных и брезгливых просят выйти из зала. Смертельный номер – Homo Sapiens и его паразиты. Самое потрясающее – даже не невероятная, совершенно приключенческая занимательность «Опасных соседей», не их практическая значимость, не взвешенная авторская позиция – серия «Врачи рекомендуют» не устаёт баловать высоким качеством, а гневные, со скандальной интонацией отзывы, которые можно свести к одной, но показательной цитате: «Вот я принимаю тройчатку, и мне на душе делается спокойнее!» Так и скажите себе уже правду: вы эту бесподобную тройчатку, которую давно пора запретить законодательно, принимаете не от гельминтов, а для души. А кому интересен предмет – распознать паразитов, не впасть в панику и свести вред для организма к минимуму – прямая дорога, доктор Корнакова всё растолкует...

Алёна Васнецова «Поразительные паразиты» https://fem-books.livejournal.com/2052068.html. Ослепительный кипсек со множеством иллюстраций, этакий девичий альбом «Мои любимые паразиты» от фитофторы и раффлезии до бычьего цепня. Насущная книжка, хоть и небольшая, всего шестьдесят с чем-то страниц: и гостей занять, и ребёнку учительницу природоведения озадачить подробностями семейного быта рыб-удильщиков, и самой полистать на сон грядущий, и кошек попугать, чтобы с пола не подъедали. Любовалась-любовалась, и заказала всё, что удалось разыскать: и про грибное царство, и про маяки-помощники капитанов, и про сладости. Сейчас не пригодится, так на будущее понадобится. Люблю разносторонних людей. Кстати, госпожа Васнецова ещё и в рок-группе поёт.

Варвара Житова «Воспоминания о семье И.С. Тургенева» – рано или поздно всякий любитель (и любительница тож) российской классики открывает очередной секрет Полишинеля. О том, что Иван Сергеевич и Лев Николаевич состояли в свойстве, мне было известно едва-то не со школьной скамьи. Но, проклятая инертность мышления: лишь недавно выяснила, через кого было это свойство. Кто она, сестра Тургенева и свояченица графа Толстого? Как ей удавалось, живя безвыездно в глуши, в двусмысленном положении воспитанницы, почти приживалки, при беспрецедентной искажённости мира сохранять чистую речь и ясную голову, говорить так точно, так по-доброму? Куда, наконец, делись, в какой порвинциальной мизерности растворились наши Жорж-Санды и Джордж-Элиоты, наши сёстры Бронте и наши Джейн-Остены? По ссылке поподробнее, пускай и не без спойлеров: https://fem-books.livejournal.com/2055505.html. Прочесть можно здесь: turgenev.ru/books/item/f00/s00/z0000018/st000.shtml.

Пётр Кропоткин «Записки революционера» – до какой всё-таки степени литературным, изящным и осмысленным языком писали во времена оны даже не-литераторы! Сам теоретик анархизма критически относится к Пажескому корпусу и не считает полученное образование чем-то из ряда вон выходящим, но вы возьмите любые современные офицерские воспоминания и сравните с этими благоуханными записками благоуханного революционера. Будет о чём поразмыслить. Первые главы любопытнее последних. Это я отношу, во-первых, к уже упомянутому «эффекту детства-отрочества-юности», а во-вторых, к тому, что открыто излагать подробности конспиративной работы нежелательно. Не стоит дразнить гусей и десятилетия спустя, умнее – поберечься. Отдельное чудо – заметки о службе в казачьих войсках и о Дальнем Востоке. Князь ещё и географ, и геолог, и гляциолог. Пусть вам его общественно-политические воззрения и не по вкусу, ознакомиться есть смысл. Советую.

Мона Авад «Зайка» – влажно, торжественно, тропически пышно выписанная повесть последовательно вызывала сложную гамму чувств, от предвкушения до омерзения, от заинтригованности до вельтшмерца, от экзальтации до хандры. А потом закончилась и не оставила по себе ни-че-го, кроме тягостных размышлений добро бы о природе творчества – о природе творчества о творчестве. Вольно Хмурочке чувствовать себя избранницей стихий и в этой ипостаси глумиться над менее даровитыми сокурсницами. А если её талант дошёл до того, что она сама этих несчастных девчонок такими выдумала? И вообще долой сопливый солипсизм: https://fem-books.livejournal.com/2056645.html. Сильнее всего напомнило – как ни странно – Маришу Пессл. «Некоторые вопросы теории катастроф».

Николай Лесков «Некуда» – необходимое вступление: преклоняясь перед Н.С. Лесковым, некоторые его произведения я осилить не могу. «На ножах», например – раз десять приступалась и уходила ни с чем. Не судьба. А здесь пошло как по маслу. В чём наш классик разбирается, что он знает, что понимает, то пишет безукоризненно, чарующе, обворожительно. В чём не разбирается – ну, вы знаете пословицу про ложку дёгтя и бочку мёда. Каким бы вдохновением ни полнились речи главгероя о том, как нам (им) обустроить Россию, стоит ему ухватить за горло зятя и заорать «Ж-д, давай деньги», как дёготь начинает действовать и уж трудно приняться за мёд, сколько бы его ни вкусила поначалу... Эх, что б ему стоило сосредоточиться на том, в чём петрит! Вместо этого развели интригу, как католическая церковь, чтобы ослабить Родину внедряет руками поляков и евреев нечестивые представления, будто бы девица имеет право проживать отдельно от семейства, трудиться и, о кошмар, зарабатывать. Старый кретин отец с образом в руках проклинает дочь, которая ушла, умирает в мучениях... А если бы её, как двадцать лет назад её тётку-игуменью (препротивная сентенциозная тётка, кстати), обольстил член царствующей фамилии, родитель бы не оскорблённой честью потрясал, а гордился. Короче, есть там одно действующее лицо женского пола: ничего не делает, чешет котят и молится. Я – она.

Николай Лесков «Обойдённые» – в сравнении с «Некуда», пожалуй, шаг назад. Долинский, альтер эго автора, вроде как не совсем поганец, Анна серафически идеальна, Даша, она же Дора, само собой, прелестна, и всё же я два раза напечатала имя «Дора» через букву У. Нигилисты, как их ни выстёбывай г-н Стебницкий, как-то симпатичнее, чем эта девица, и разглагольствующая кафедральным тоном: «Не только свету, что в окошке, надо применяться к обстоятельствам, надо приспосабливаться». Человек вы мой хороший, вы все эти годы просидели сначала за боготворящей бабушкой в Париже, а потом – за старшей сестрицей, как за каменной стеной. И ей же, сестрице, подложили крупную свинью, как оно чаще всего и случается... Да, Долинский таки поганец из разновидности поганцев философствующих, то есть наихудшей. Себя Лесков не щадит. В антинигилистических романах у него любой второстепенный персонаж, хоть шизоидный ксёндз, хоть проституированная белошвейка, симпатичнее, душевнее, честнее как-то, чем мужской центральный.

Лейла Слимани «Адель» – всё! Баста! Отныне и по меньшей мере год никакой более Слимани, хоть что она создай, хоть исчерпывающий справочник сверхучёной премудрости. Особенно справочник сверхучёной премудрости. «В садах людоеда», в переводе перекрещённый в «Адель» по имени героини, читается без труда, ироничен, лёгок, и на лёгкости достоинства заканчиваются. Общий и мне не понятный троп французской литературы от «Дневной красавицы» до «Сексуальной жизни Катрин М.» – беспорядочные половые связи почему-то, шут знает почему, представляют собой инструмент деконструкции, флаг бунта против буржуазной морали, средство от монотонности будней и прочий позитив. Налетайте, медам, медмуазель, в луковице не обочтём. И Адель, и её сочинительница с комичным усердием игнорируют один неоспоримый, в общем-то, факт: никто не получает от скрупулёзно воссозданных половых эксцессов ни малейшего удовлетворения. Читательница – аналогично.