Category: игры

Category was added automatically. Read all entries about "игры".

кот

О мягком знаке

Я, конечно, понимаю, что от меня ждут совсем других рассуждений, но всё-таки расскажу, как я сегодня смеялась. Отдавала брюки подшивать, и этот деятель, который заказы принимает (и професионально постреливает глазками в сторону дамских примерочных), меня спросил, как обычно:

- Фамилия ваша?
- Майорова, - отвечаю я. А он мне с интересом:
- С мягким знаком или без?

Вот знаете, бывали в жизни разные цейтноты, но так безнадёжно меня в тупик никогда не ставили. Целую минуту я судорожно пыталась вычислить, куда в фамилии Майорова можно втиснуть мягкий знак. Куда? Куда, мне правда интересно? Товарищ за мной наблюдает сначала благожелательно, потом со всё больше и больше нарастающей тревогой, а я понимаю, что ничего ответить на его вопрос не могу, кроме классического:
- Га?

И на этом "Га?" он понял, что именно спросил. В панике:
- Нет!.. Девушка, нет! Не висните, девушка, мы вас теряем! Я имел в виду и краткое! И краткое, а не мягкий знак!

Ну, конечно, моя фамилия пишется через и краткое. А как ещё? Через ё, что ли? Вообще удивительно, казалось бы, настолько распространённая фамилия Майоровы, особенно в Питере. Кто не Иванова и не Смирнова, та уж точно Майорова. И всегда с ней какие-то затыки. Помню, выступала на конференции, а до меня делал доклад наш завкафедрой математического обеспечения. Валерий Хайдарович Манёров. Манёров, понимаете. Ну, и в списках возникла потрясающая пара: Маёрова и Манёров. Пошла в оргкомитет, исправьте, говорю, моя фамилия пишется через и краткое.

На меня секретарша смотрит с непередаваемым совершенно выражением и задаёт вопрос, на который я не нашла ответа:

- А! Так вы с Манёровым не родственники?
кот

О любви... к труду. Слайды! Слайды!

Интересную вещь обсуждаю сейчас в процессинге ру-пси. Что если по любви - это не работа, а удовольствие. Ещё впору и самой-то деньги приплачивать за то, что стираешь по любви, гладишь по любви, метёшь и стряпаешь для любимого человека. Когда любят, не устают, когда любят, не ошибаются, когда любят, всё само собой спорится. И вообще, те, кто по-настоящему любят свой труд, считают с полнейшей искренностью, что и дня в жизни не проработали. Всё было в удовольствие.

Не знаю, право. Мой опыт свидетельствует о другом, о диаметрально противоположном. Я люблю свою работу, чертовски люблю, но выкладываюсь подчас так, что забываю, с какой стороны ложку держать. И не потому, что не умею соразмерять свои усилия, а потому, что работа в стационаре - это практически всегда цейтнот. Надо всем, всего и сразу. И пусть это утомление благодарное, пусть оно даёт многое для дальнейшего развития, но это всегда утомление. Для меня труд никогда развлекухой не был, ибо никакая развлекуха не может быть нагружена такой мерой ответственности, как труд.

А у вас как?

Сказки хауса

Была у меня в детстве книжица "Сказки хауса". Не доктора этого вашего, понятно, а народа такого, хауса. Хаусанцев называют евреями Западной Африки за сметку, торговые способности и особое мировоззрение. Сказки, действительно, - инсайт на инсайте.

Для примера - вот притча о Катаре и Гамо. Был некоторый старец, нажил двухэтажный дом. И, когда собрался помирать, разделил этот дом между двумя сыновьями. Старшему, Катару, достался нижний этаж, младшему, Гамо, верхний.
Катар был мужчина компанейский, любил выпить, погулять, пошла у него пирушка за пирушкой. Как вечер, так на нижнем этаже толпятся и галдят гости, звенят флейты, говорят барабаны, льётся рекой выпивка, расстилаются скатерти-самобранки. То игру в кости затеют, то плясуний пригласят, то давай истории рассказывать - у кого страшнее и интересней? В общем, проводили время в радостях и забавах.

А в это время на верхнем этаже богобоязненный и усердный Гамо изучал Коран. Он усердно зубрил богословские комментарии, размышлял, каялся и молился. Редко-редко заглянет какой-нибудь набожный старец, и плавно потечёт беседа о девяноста девяти именах Аллаха. А с годами Гамо всё больше полюбил молчание. Ночью он не спал, прислушивался к шуму братнина праздника и думал, какой всё-таки нераскаянный бездельник этот Катар.

Шли дни. Гамо роздал всё имущество по мечетям и остался буквально в одной рубашке. Питался он на пожертвования, подрабатывал, обучая детей грамоте, и, как многие из бедствующих, озлобился и иззавидовался. А Катар пировал всё шумнее, и Гамо бессильно ворчал: "Опять обжирается. Нет ему дела до того, что у единственного брата сухая корка на ужин. Мало того, ещё  и впадаю из-за него, из-за лентяя, в грех злословия".

Однажды ночью живот у Гамо совсем подвело, а гости Катара, как нарочно, затянули чудесную песню. Сладкие звуки растопили сердце старого благочестивца, и он решил: "Спущусь! Будь что будет, спущусь! Конечно, нарушу пост, может быть, даже и выпью, а уж песни горланить верующему человеку совсем не подобает... Эх, да что там! Однова живём. Всю жизнь я провёл, не зная наслаждений, и что мне дали пост с молитвой? Ровным счётом ничего. Повеселюсь хоть напоследок". И Гамо собрался с духом и на ощупь (даже огарка свечи у него не нашлось!) стал спускаться по скрипучим ступеням.

На середине лестницы старик остолбенел от изумления.
Навстречу ему поднимался его весёлый брат.