Ольга Майорова (maiorova) wrote,
Ольга Майорова
maiorova

Categories:

Женщины на фронте

По наводке уважаемого o_aronius читаю "Книгу воспоминаний" известного востоковеда Игоря Дьяконова. Кто считает, что у филологов биографии скучные, может разубедиться. Интересно, как всё-таки меняется восприятие, когда подряд читать несколько книг, написанных женщинами, и вдруг - хоп! - мужская. Кажется странным, не вполне уместным застревание на описаниях женской внешности, например. С умилением Игорь Михайлович вспоминает, например, как, идя по коридору вслед за своей красавицей невестой, увидел, что у неё полные, неидеальные ноги, и "сердце наполнилось к ней теплом, жалостью и еще большей, чем всегда, любовью". Рассчитано явно на умиление и читательское. А я чешу репу и думаю, с каким чувством невеста, то есть теперь уже супруга с сорокалетним стажем, читала эти прочувствованные строки.

Было и то, что я, приблизив лицо к её милому лицу, раз сказал ей, чтобы избежать сглаза:
— Какая ты некрасивая… — а она поверила и залилась непонятными мне слезами. Поверила!


Чувствую себя этнографом. Чтобы не сказать Миклухо-Маклаем.

Очень актуальны заметки о женщинах в армии 1941-1945:

В армии могла спокойно жить только та женщина, которая имела постоянного покровителя, иначе ухаживания принимали совершенно невыносимую форму. Я хорошо помню лицо, но не фамилию офицера, который ехал когда-то в одной теплушке со мной, а теперь курсировал по делам между Беломорском и Каналом, где стоял наш барак. Придя к нам в очередной раз, он рассказывал, что всходя на мост в Беломорске, за кучей бочек, валявшихся у въезда, видел пару, которая почти совершенно даже и не скрывалась. Была одна прелестная девушка, работавшая на полевой почте в Беломорске, с которой я был только чуть-чуть знаком, хотя нравилась она мне очень своим нежным и умным лицом, тихой манерой (ее звали Паня, она была из украинских беженцев); она рассказывала мне о своем женихе, оставшемся в оккупации. С такой преданностью и душевной тревогой говорила она о нем, и у нее было такое одухотворенное прелестное лица, — трудно было поверить, что она тоже в «это» включится. Она работала на полевой почте, а я ходил туда за своими письмами — как обычно тогда, свернутыми треугольником, потому что конверты не продавались. Паня продержалась год или немного дольше, не более двух лет, а потом тоже стала любовницей какого-то полковника.

Добавлю в скобках, что найти "покровителя", как подчёркивает Дьякогов, не составляло излишних затруднений: Спрос был огромен. Однажды некий лейтенант задумал приударить за одной официанткой в столовой. Она его сразу же пресекла:
— У меня и от полковников не пересыхает.


После войны я узнал аналогичную историю моей университетской ученицы, Ани Ш. Она вместе с мужем (с которым успела прожить, наверное, месяца три) добровольно явилась в Ленинграде в военкомат еще в июне, до создания ополченческих дивизий, очевидно, считая, что он будет стрелять из ружья, а она подносить патроны, как в фильме «Дети капитана Гранта»: «Если ранили друга, перевяжет подруга» и т. д. Конечно, муж попал в строй, где его и убили в течение первых же дней, а она была назначена куда-то в госпиталь; значительно позже она стала переводчицей в разведотделе дивизии. Хотя красавицей она никогда не была, но нажим на нее был сильный, вплоть до того, что полковник приказывал ей находиться на наблюдательном пункте, где шанс быть убитым повышался во много раз. Не знаю, тогда или позже (кажется, позже) она была ранена в лицо, но, выйдя из госпиталя, узнала, что и это не помогает делу. В конце концов она сошлась с каким-то лейтенантом и забеременела от него. После войны они попытались начать совместную жизнь, но в условиях мирного быта новый муж оказался невыносим. В конце концов он донес на нее (по глупости — в военкомат, а не в НКВД или прокуратуру), что она незаконно хранит оружие (за это давали три года!). Дело в том, что уезжая из армии в Ленинград рожать, она ехала, разумеется, с пистолетом: по нашим тылам еще бродили немецкие солдаты, да и наши были для женщин едва ли не еще более небезопасны. Родив же, про пистолет она забыла. — По счастью, военком оказался приличным, ограничился тем, что отобрал пистолет и сказал: «Забудем об этом». — С лейтенантом она тогда же развелась.

А дочка, между прочим, получилась отличная.


Между прочим. Дело, в общем, того стоило.

Однажды я стал корректором и по должности. Произошло это так: однажды вечером, когда все были свободны от работы, к нам пришла по какому-то делу очень милая девушка, буряточка, переводчица из политотдела армии — кажется, 26-й, — посланная «во фронт» в командировку. Все млели и таяли, как всегда, когда появлялась девушка. Время было вечернее, все собрались в одной комнате, и шел общий треп. Явился Питерский и стал совершенно неприлично к ней приставать, говорить ей сальности. Она краснела и бледнела, я не выдержал и тихо сказал ему, пользуясь тем, что разговор был неслужебный: «Товарищ старший батальонный комиссар, девушка смущается, пожалейте её!» Он страшно рассердился и ушел. Взялся за дисциплинарный устав и стал подбирать подходящий параграф. Затем вызвал меня в свой кабинет и сказал: «Вы уронили мое достоинство в присутствии подчиненных, и я, как командир отдельной части, понижаю Вас за это в должности с сокращением зарплаты». Из переводчиков меня перевели в корректоры. Это сказалось на моем денежном аттестате, который шел моей семье, но так как всего моего аттестата ей едва хватало на пол-литра молока, то понижение было не так уж важно.

А вот из немецкой жизни:

Иногда наши разведчики попадали в расположение немецких войск и там брали письма. Читая их, можно было представить себе немецкие нравы и понятия. Особенно мне запомнилась одна женщина, от которой хранилось довольно много писем. Звали ее Хильдегард Хан, до сих пор помню ее фамилию. Она писала 22 июня 1941 г. своему мужу: «Фюрер в своей глубокой премудрости наконец-то объявил войну России. Можно надеяться, что скоро мы сможем начать завоевывать Португалию!» Она писала многое в таком духе, но все это через тупую цензуру проходило. Позже, ближе к 1943 г., мне в руки попал дневник антифашиста, молоденького солдата-интеллигента, который был против войны из религиозных соображений.

[Брезгливые, будьте осторожны!]
Вначале немцы боролись со вшивостью довольно оригинально: поскольку всем солдатам были разрешены посылки из России в рейх, постольку некоторые солдаты посылали женам посылки с грязным бельем (и вшами) в стирку.


А вот про "наших" немцев. Точнее, немок.

Было решено дать мне недельный отпуск в Тим, маленький таежный поселок на железной дороге Архангельск — Обозерская — Вологда. Я поехал.
Этот дом отдыха был любопытным местом, по виду вроде дачи. Видимо, раньше здесь жил лесничий. Я приехал с новой сменой отдыхающих. Нас прежде всего собрали и прочли нам лекцию о вреде венерических болезней. Мы были несколько ошарашены.
Оказалось, тем не менее, что это предупреждение имело смысл. В полутора километрах стояла деревня, куда были сосланы советские немки. Они очень бедствовали и голодали; значит, ничего не поделаешь, — они прирабатывали среди отдыхающих офицеров. Дом отдыха был обнесен здоровенным забором, всюду засовы, ночью ходил дневальный: проверял, чтобы никто не удрал. Офицеры все-таки перемахивали через забор и удирали к немкам; поэтому и приходилось читать лекции.
Tags: война, книги
Subscribe

  • О муже и супе

    Про писательницу Руфь Зернову прочитала уморительную историю: однажды она со своей матерью навещала старую приятельницу, вдову. У приятельницы в это…

  • Растим детей всем обществом

    Любопытная статья (англ.) о группе американских семей, решивших объединиться ради взаимопомощи в воспитании детей. Самоотчёты родителей и детей…

  • В преддверии праздников

    И как вам, уважаемые читательницы, закон о возвращении вытрезвителей? Очень вовремя, вы не находите? Анекдот восьмидесятых годов о Кировском…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments

  • О муже и супе

    Про писательницу Руфь Зернову прочитала уморительную историю: однажды она со своей матерью навещала старую приятельницу, вдову. У приятельницы в это…

  • Растим детей всем обществом

    Любопытная статья (англ.) о группе американских семей, решивших объединиться ради взаимопомощи в воспитании детей. Самоотчёты родителей и детей…

  • В преддверии праздников

    И как вам, уважаемые читательницы, закон о возвращении вытрезвителей? Очень вовремя, вы не находите? Анекдот восьмидесятых годов о Кировском…