Ольга Майорова (maiorova) wrote,
Ольга Майорова
maiorova

Categories:

К празднику

Из статьи Павла Поляна "Остарбайтеры" (журнал "Звезда", 2005, № 6)

Среди принудительных рабочих из большинства оккупированных Германией стран Европы численно преобладали мужчины, и только у выходцев из двух стран - Польши и СССР - ситуация была иной. У польских рабочих доля женщин приближалась к 30 %, а у "восточных рабочих" из СССР, или остарбайтеров, она превышала 50%. [Примечание: У западноевропейских рабочих эта доля не превышала 15 %] Это вытекало не столько из низкой социальной защищенности или неспособности оказать организованное сопротивление, сколько из структуры и характера наличных трудовых ресурсов на оккупированных территориях СССР (мобилизация мужчин в армию, эвакуация квалифицированных специалистов и т. д.).
Контингент остарбайтеров примечателен еще и заметным количеством детей. Приблизительно из 5,5 млн. человек, репатриированных после войны, около 30% составляли дети в возрасте до 16 лет. На момент угона в Германию им, соответственно, было не больше 12-14 лет.
Так же, как и их родителей, - иногда вместе с ними, а иногда и поврозь - этих маленьких остарбайтеров привлекали к насильственному труду на фабриках, на подземных работах, при разборе завалов после бомбардировок, а также в сельском хозяйстве или в ремесленных мастерских.
Изданный 9 апреля 1942 года приказ Гиммлера принес рабочим с Востока определенные режимные облегчения. Так, в частности, им разрешалось работать небольшими группами, в том числе семьями (включая детей от 15 лет); трудовое взаимодействие с немецким населением отныне не запрещалось, а это, по существу, открывало путь к их использованию в сельском хозяйстве.

С апреля 1943 года было разрешено направлять в Рейх целые семьи с детьми моложе 14 лет, но при этом и дети от 10 лет, если они были здоровы и физически крепки, считались вполне пригодными к сельскому труду. Указанием гестапо от 29 ноября 1943 года было "разрешено" использовать их и при разборке завалов после авианалетов (а это была, как правило, физически очень тяжелая работа). [...]
"Эвакуированные" родители направлялись, как правило, на работы в распоряжение Имперских железных дорог. Детей от родителей, особенно начиная с 1944 года, старались все же не отделять, но детей моложе 12 лет в таких случаях часто и не регистрировали.
С учетом этого обстоятельства следует осторожно отнестись и к статистике Министерства внутренних дел: по сведениям на 20 июня 1944 года, в Рейхе находилось 75 тыс. детей остарбайтеров, 58 тыс. детей-поляков и более 8 тыс. прочих детей. В действительности детей было, как минимум, вдвое больше.
В 1942-1943 годах дети от 14 лет официально привлекались к различным работам продолжительностью не более 4 часов в день. Их рацион при этом составлял лишь половину взрослого пайка. Начиная с 29 ноября 1943 года возрастной ценз был серьезно снижен: ему подлежали дети уже от 10 лет (также не более 4 часов в день), а с 6 января 1944 года им полагался уже не половинный "детский", а полный взрослый паек. 5 мая 1944 года для советских и польских детей было снято и 4-часовое ограничение, причем особенно интенсивным использование принудительного труда детей было именно на железной дороге: известны случаи трудового использования детей от 7 лет! Чаще всего они мыли полы в мастерских и вагоны, помогали по лагерной кухне, убирали мусор, смазывали сцепные устройства, загружали дрезины и т. д.
Именно такой пример встретился нам во время работы в Кельнском Центре по документации периода национал-социализма. Анна Ниловна Сапранкова (Сорокина), уроженка села Верешковичи Смоленской области, была угнана в Германию вместе с матерью. Согласно картотеке Международной поисковой службы Красного Креста в Бад-Арользене, 9 сентября 1944 года она была зарегистрирована в лагере для иностранцев в Нордлингене, среди трудового пополнения для Кельнского управления Имперской железной дороги, с 28 декабря 1944 года и по 8 мая 1945-го была даже застрахована в железнодорожной больничной кассе, причем в качестве места работы также указан Нордлинген.
Сама А. Н. Сапранкова сообщает, что ей приходилось мыть полы в мастерской, убирать мусор, загружать дрезину песком, щебнем и инструментом и выполнять другие работы, на которые отправляли вместе с другими подростками; случалось и рыть окопы.
Хорошо известно, сколь поразительно сильной была тяга советских людей к побегам из немецкой неволи. Чем моложе был остарбайтер (а ведь немало было и школьников - героических романтиков и по воспитанию, и по возрасту), тем чаще он пытался убежать. Г. Шварце приводит историю 8-летнего Степана Ш. из Рязани, именно за побег попавшего на три месяца в детское отделение концлагеря Бухенвальд.
Но иногда между маленькими остарбайтерами и их немецкими сверстниками - преимущественно между девочками или девушками и, разумеется, только в крестьянских семьях - завязывалась полнокровная детская дружба. Ярчайшим примером могут послужить письма остовки Веры Михайловой Марии Хаберстро (дочке ее "хозяйки" в Вальдкирхе под Фрайбургом), написанные по-немецки из советских сборных пунктов во Фрайбурге и Ларе. "Моя любимая сестра Мария!" - начиналось одно из них. И далее: "Да, мне тут ни хорошо, ни плохо. Я хочу обратно в Вальдкирх. Почти целый день плачу, так мне тоскливо. Нет у меня друзей, как в Вальдкирхе, - тебя и других немцев".
Tags: война, семьи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments