Ольга Майорова (maiorova) wrote,
Ольга Майорова
maiorova

Categories:

"Девочки" Вигдоровой

С предельным увлечением прочла семейные записи Фриды Вигдоровой о двух дочерях, Гале и Саше. литературная форма блестящая. Что сказать, умела покойница - одним штрихом целая картина проясняется. Но какова эта картина! У меня смутное чувство подглядывания за инопланетянами. Не хочу экстраполировать на советское воспитание в целом, это всё-таки анналы одной семьи

1. Ориентация на хорошесть. И не просто на хорошесть, а чтобы всё на ять было. С самого раннего возраста девочкам предъявляются некие требования, и в эти требования надо укладываться. Даже на новый год отчим подарил пятилетней Гале в числе прочего стихи, где перечисляется по пунктам как она должна себя вести. Девочка, прошу заметить, получив подарок, была несказанно счастлива, заучила стихи наизусть.

Это я — дед Мороз!
Я подарки принес.
Подарки для Гали,
Чтоб глаза моргали.
Чтобы не шалила,
Маму не будила.
Чтобы не кричала,
Шуре не мешала.

2. Культура стыда. Малейшее недоразумение, какая-нибудь жалкая тройка или двойка, ложь, белыми нитками шитая - всё. Конец отношений. Стыд, позор, позоришь фамилию, я тебя не люблю. И по итогам у ребёнка (особенно это касается Галины, старшей) вырабатывается по отношению к этим родительским фейерверкам иммунитет. Не будешь любить? Допустим. Отойдём, как говорится, и поглядим, хорошо ли мы сидим.

- Саша, собери кубики.
- Попроси как следует.
Возразить нечего: мы требуем, чтобы она говорила "пожалуйста" и оычно шпыняем её именно такими словами: Попроси как следует.


3. Склонность к обобщению, логически вырастающая из постоянного стыжения. Не "Саша боится, смущается, медлит", а "Саша труслива, застенчива, медлительна". Частая формулировка: "ведёт себя похабно". Я, выпускница сельской школы, посмеиваюсь. Это вы похабного поведения не видали, Фрида Абрамовна. Наказания следуют сразу, достаточно суровые, например, оставить на неделю без сладкого. Сама мать свой тон называет постоянно визгливо-истеричным, один раз даже бросает:
Я уж рада бы довести Галю до слез. Но — никак не прошибу.
Заплакала - значит, проняло, значит, поймёт, значит, можно отстать. Девочка очень много и мучительно тревожится, навязчиво повторяет бранные слова. Это никого не трогает и воспринимается немного с юмором.

4. Руготня. Обеих девочек любят взахлёб, ежны с ними, ласковы. Но не дай Бог провинность. Совершенно не стоит ничего сказать "я тебя больше не люблю" или "ты очень плохой ребёнок". И дети обижаются, припоминают: "Как, папа, три печенья даёшь плохому ребёнку?!"  Вывод: Саша злопамятна.

— Галя, если так будешь себя вести, перестану тебя любить.
Галя, мстительно:
— А я все равно буду тебя любить.


5. Немцы. Да, этих господ ненавидели изрядно. В речи Гали и Саши немцы - синоним всего вредного, опасного, дрянного. За немца играть в войну никто не хочет. Нализавшись химического карандаша: карандаш разве немец, чтобы от него умереть? Искусанная комарами: мне немцы всю спину искусали. Уже в школе устраивают бойкот пареньку, который сообщил, что никого не ненавидит. Как, а фашисты? Малолетний пацифист объявляет: а мне они ничего плохого не сделали, за что и получает по-полной общественного порицания. И знаете, я -таки очень понимаю это общество...

6. Нет представления об этапах развития. Ребёнок должен всё и сразу. Детьми дети быть не успевают. Самые частые эпитеты к их играм: безумные, однообразные, нелепые. Одна из девочек вместо "вчера" написала "фчира". Глубокое уныние. Как она, дочь своего отца, который был таким талантливым словесником, идеально, врождённо грамотным, с чувством языка... Караул и апокалипсис. Она же стащила горсть семечек. Хуже апокалипсиса. Никак не могу понять, пишет Ф.А., у Гали подлая душа, что ли?... Через несколько дней решает: не подлая, просто маленькая. И вечно голодная, добавим мы.
Про ревность старшего дитяти к младенцу уж сколько раз твердили миру: мама это закономернейшее из чувств встречает как вероломную вылазку злобного осатанелого врага, в которого внезапно превратилась Галя. Старшую ещё больше нагружают обязанностями, выселяют из маминой кровати, лишают вкусного, нагружают обязанностями, - воз и ныне там. А девочка всё больше отдаляется, из последних сил пытаясь сохранить чувство собственного достоинства: А я так вольготно одна выспалась!

И много лет спустя мать приписывает к дневнику: Господи, какой же я была дурой, глухой дурой! Её надо было только любить и жалеть, а я её воспитывала!

Почитать можно здесь: http://mag7a.narod.ru/frida.htm
Tags: книги, семьи
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • О дне космонавтики

    Меня сегодня дочь огорошила вопросом: а как празднуют день космонавтики? Сейчас — юбилей же, шестидесятилетие — они и на труде ракету клеили, и на…

  • Нам задают вопросы

    Национальный центр когнитивных разработок и Институт дизайна и урбанистики Университета ИТМО (матушки, как пышно!) предлагает анкету для тех, кто…

  • О муже и супе

    Про писательницу Руфь Зернову прочитала уморительную историю: однажды она со своей матерью навещала старую приятельницу, вдову. У приятельницы в это…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments

Recent Posts from This Journal

  • О дне космонавтики

    Меня сегодня дочь огорошила вопросом: а как празднуют день космонавтики? Сейчас — юбилей же, шестидесятилетие — они и на труде ракету клеили, и на…

  • Нам задают вопросы

    Национальный центр когнитивных разработок и Институт дизайна и урбанистики Университета ИТМО (матушки, как пышно!) предлагает анкету для тех, кто…

  • О муже и супе

    Про писательницу Руфь Зернову прочитала уморительную историю: однажды она со своей матерью навещала старую приятельницу, вдову. У приятельницы в это…