Ольга Майорова (maiorova) wrote,
Ольга Майорова
maiorova

Category:

Список книг, февраль 2021 года, часть вторая

Дэвид Митчелл «Утопия-авеню» – приступала с немалыми надеждами и скромно признаю: надежды по большей части обернулись пшиком. Будни рок-группы семидесятых сейчас, кажется, модная тема, вспомнить «Дэйзи Джонс»... и, кажется, провальная. Особенно раздражает оккультная линия, поскольку я не одолела «Якоба де Зута». Теперь уж не соберусь: явно вздор один! Ополоумевшие духовные лекари, психохирурги мечутся по эпохам и континентам с целью кого-нибудь поймать и причинить добро. Помеси Кашпировского с утёнком Тимом. Да и собственно сюжет, начавшись куда как браво и бодро, то и дело буксует, сам в себе путается, разваливается... Пластиковые рок-звёзды послушно, как чёртики из табакерки, выскакивают, чтобы обсудить с центральными персонажами войну во Вьетнаме или прелести эмансипации. Диснейленд ностальгии, действующая модель далёкого-светлого-любимого в натуральную величину. Похоже, Митчелл для меня останется творцом одного-разъединого «Сна номер девять», который, к моему изумлению, считают самой безнадежной его неудачей.

Симона де Бовуар «Мемуары благовоспитанной девицы» – слушайте, кайф неописуемый. Правда, зело трудный кайф. Заглавия, имена и фамилии, события одно за другим, одно за другим – знай в примечания лазай да со справочниками сверяйся. Вы небось думаете, я много читаю? См. «Мемуары благовоспитанной девицы» – мадемуазель де Бовуар уже в пятнадцать лет победила бы, сама того не заметив. Господи, сколько и чего втиснула в свои бриллиантовые мозги эта хрупкая девочка из консервативнейшей буржуазной фамилии, как её родители, добропорядочные индюки, не догадались, что высидели лебединое яйцо? Горько за кузена, парень неплохой, хотя, впрочем, муж был бы прескверный. И даже если бы чудом получился хороший, годный муж, не свяжись юная Симона с Сартром, карьеры ей было бы не видать. А Заза? Эх, Заза. Вы спросите, куда деваются интеллектуалки после двадцати-двадцати пяти – да вот туда и деваются. В жерло.

Евгений Марков «Барчуки. Учебные годы старого барчука» – сразу обозначу, Марков не перворазрядный писатель, даже не второразрядный, если уж руку на сердце положить – и вовсе не писатель. Да и среди мемуаристов играет далеко не первую скрипку. Но какое первобытное блаженство читать, что он пишет. А он живописует буйную отроческую вольницу с шестью братьями на деревенском раздолье, славную маменьку и доброго папеньку с неизменной розгой, буколические развлечения, в частности, набеги на соседские огороды и охоту за горничными с целью похищения жратвы. Во второй части мрачное настроение сгущается, ведь юных крепостников везут в гимназию, где даже самые оголтелые уставщики-каратели не способны ввести барчуков в рамки. Ты ему кол на голове теши, он своих два ставит, этакий ученичок. Спросите, отчего так?

Барские лошади, барский сад, барские экипажи, барский стол, — вот чему одушевлённо служит всё это многочисленное население Ольховатки, относясь как к досадной помехе, как к какой-то неважной и второстепенной мелочи, к собственному покою, к собственному вкусу, даже собственным болезням. И этот взгляд одинаково искренно разделяют все, как мужики и дворня, так сам барин и его барская семья. Никому даже в голову не приходит, ни самому лакею, ни его господам, что какой-нибудь Андрюшка может нуждаться в постели и кровати, что у него может быть простужено горло, как и у других людей, и подлежать уходу и леченью. Нет, и он сам, и его собратья, и вся Ольховатка мужского и женского пола наивно убеждены, что Андрюшка не должен ведать никаких недугов; что обыкновенные условия климата и дознанные правила гигиены на него не распространяются; что если нужно ночью в метель запереть оторвавшуюся ставню, то он может безвредно сбегать за этим в сад босиком и в одном белье; что когда барину нужно ехать день и ночь на почтовых, в карете или тарантасе, то он, Андрюшка, может спокойно обойтись без сна, сидя на узеньких козлах. Лучше сказать, что об этих обстоятельствах вовсе никто и никогда не думает, ни Андрюшка, ни барин. Андрюшке вообще не полагается иметь ничего, кроме исполнения барских приказаний, и он твёрдо держится этого.

Нам, потомкам Андрюшек, Лушек, Машек, следует Маркова и прочие помещичьи опусы читать с карандашом. Во избежание.

Виктор Шомпулев «Записки старого помещика» – если Марков (кузен Блаватской, к слову) сосредоточен на идиллической, феокритовской стороне дореформенного села, то его более старший современник, саратовец Шомпулёв успел при крепостном праве и повоевать, и потрудиться, да и деятельность своего родителя-жандарма знал по семейственным преданиям. Чтение, право, не для слабонервных, и самое характерное – за полвека и больше ничего не меняется. Вот, для примера, эпидемия: https://maiorova.livejournal.com/529193.html. А эти бессмысленные «народные возмущения» со стоянием на коленях, Щедрин ничего не выдумывал, не фразёрствовал. Семидесятилетний старик с дерзновенным «Секи и меня!» на устах, и трепещущий от сознания полезности престол-отечеству автор, увещевающий седого крестьянина в то время, как последнего порют. Эх, Россия, бунт кверху голым задом. Чудовищно грустная автобиография, если вдуматься. Зато актуальности не потеряла.

С.Э. Хинтон «Прощай, золотой лев» – по прочтении возникает один вопрос, впрочем, риторический: как Коппола прошёл мимо That Was Then, There Is Now (оригинальное название нравится-таки больше) и не сделал из дилогии трилогию. Экранизация, впрочем, существует, я начала да забросила. То есть, возможно, и недурно по тому времени, а вот к тексту – ни малейшего отношения. Здоровенные дядьки неубедительно изображают тинейджеров. По фабуле я немножко накропала в сообществе: https://fem-books.livejournal.com/2084223.html , уж больно высказаться хотелось. Накипело. Это уже не «Изгои» с их шестидесятническим идеализмом, это уже семидесятые, где как ни старайся оставаться золотым, тебя либо кровь запятнает, либо закоптит дым вездесущей марихуаны. По глубине конфликта «Золотой лев» догоняет «Изгоев» и оставляет далеко позади «Бойцовых рыбок», потому что не сводится к социопатии брата-антагониста, условного Каина. Авель-Авель, где брат твой?

Нельзя идти по жизни со словом "если". Нельзя всё время пытаться понять, почему вышло так, а не этак.

Лили Кинг «Писатели и любовники»https://fem-books.livejournal.com/2084485.html. Что могу добавить, Кинг интригует всё острее и острее. Стилистически «Писатели & любовники» [орфография авторская], пожалуй, ярче «Эйфории», а общее впечатление – тяжелее. Там цвела Новая, вечно новая Гвинея и воевали сильные, смелые люди, выпестованные суровой природой, здесь звенят рюмки и стучат бутылки, начинающая романистка скрывает амбиции, работая официанткой. Общепит по Кинг – филиал преисподней, хождение по издательствам – другой его филиал, и что нужды в страстном поцелуе под занавес, когда за занавесом – неминуемые визиты к онкологу, а там и экзитус леталис. В благополучный исход плоскоклеточного канцера на четвёртом десятке я верю слабо, и, в общем-то, медицинские хождения по мукам наибольшее впечатление и произвели. Куда там творческим мучениям и любови-моркови. Ужас телесен. Горе безмерно. Вина неискупима. Жить всё равно хочется.

Валерий Лобачёв «И печатью скреплено. Путешествие в 907 год» – понятия не имела, что главред «Науки и религии» сочинял прозу для юношества. Впрочем, пожалуй, это и естественно, историк пишет историческую прозу, но конкретно «Печатью скреплено» – работа искусная и незаслуженно малоизвестная. В общем, нам расскажут с массой подробностей и специфического сардонического остроумия, как именно и почему князь Олег прибил свой знаменитый щит на врата Цареграда. Что способствовало прибитию, что ему мешало, как восприняли легендарный поход василевс и рядовые византийцы, и вообще как соотносится легенда с реальной действительностью (с) наш покойный военрук Мищенко. Прочесть можно здесь: https://www.litmir.me/br/?b=106521&p=1. Почему-то предлагается для среднего школьного возраста. Пятые-шестые классы ещё не оценят, как думается, а вот с восьмого-девятого только в путь.

Читаем с дочерью:

Туве Янссон «Волшебная зима», «Папа и море» – на эти две повести понадобилось вдвое больше времени, чем на предыдущие четыре. И это не в укор поздней Янссон, просто необходимо помнить, что после определённого водораздела муми-многология пишется уже не столько для детей и даже подростков, сколько для их задолбавшихся муми-мам и муми-пап. В детстве я «Волшебную зиму» терпеть не могла, раздражала и сентенциозность Туу-тикки, и неприспособленность Муми-тролля, и прожорливая толпа нахлебников, одержимых зимними играми, страстями и ницшеанством. Понятно, в девять-десять лет я про страсти и ницшеанство понятия не имела, а лишь чувствовала: ой, что-то тут кардинально не так. А «Папа и море» пришлись по вкусу единственно оттого, что я уже до них доросла. В двадцать пять-то наверняка. Мила, впрочем, утверждает, что ей все повести понравились одинаково, однако «В конце ноября» мы уже не рискнули. Подождём до ноября.

Аннемари ван ден Бринк, Мария Баселер «Отель «Головной мозг»» – А это пошло отлично, несмотря на то, что мама волновалась: «Оля, зря ты Милу этим пичкаешь, ей не по возрасту». Очень даже по возрасту. Красивая, красочная книжка большого формата с фамильной тайной, с разгадкой в финале, с чудесной сквозной героиней без речей, которую дочка именует Девочка-Мозг. Конечно, я бы предпочла, чтобы тайна не была связана с семейной драмой Милевы Марич и Эйнштейна. Ну, да это мои личные идиосинкразии, которые на ребёнка влиять вообще-то не должны... Вообще сейчас научно-популярного на младший и средний школьный возраста выпускается хоть отбавляй, и от всей души надеюсь, если получается кого-нибудь в столь бурном море сориентировать: https://fem-books.livejournal.com/2063919.html . Тем более на такую нужную тему, как высшая нервная деятельность – эти книги на дороге не валяются.

Нобуко Итикава «Когда папа приходит поздно» – как водится у японских авторов, милые, славные рассказики с двойным дном. На поверхности тонкий добродушный юмор и тот самый пресловутый кавай, который ничем не подделаешь, либо вытанцовывается, либо нет. В глубине выясняется: это папа, беспрестанно опаздывая с работы, вешает лапшу на уши доверчивому сыну, то его бог-громовик задержал, то кроты попросили о помощи, то еноты зазвали в бейсбол играть, то медведь весну делал. Жалко их обоих, не передать словами: что мальчишку этого, засыпающего на ходу, что папашу на грани кароси, а может быть, и сэппуку. Восток – дело тонкое. Под конец хоть реви от растроганности. К счастью, неожиданно мажорные, оптимистичные иллюстрации поднимают настроение, как кофейный аромат. С удовольствием ещё что-нибудь почитаем у Итикава-сан.
Tags: книги, список книг
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments