Ольга Майорова (maiorova) wrote,
Ольга Майорова
maiorova

Category:

Книги, декабрь 2020, вторая часть

Екатерина Жуковская «Записки. Воспоминания» – Знаменская коммуна описывалась уже столько раз и в таких багровых тонах, что возникла настоятельная потребность почитать мемуары очевидицы. И таковая сыскалась. Quod erat demonstrandum, коммунарская действительность оказалась гораздо скромней неуёмного воображения творцов: ни драк, ни афинских ночей, ни пьяного разгула. У них даже кухарка была, и истопник, и прачка! Коммунистические потуги Слепцова, отца-основателя, заставить передовитых дам и господ самостоятельно себя обслуживать, кто б сомневался, закончились ничем. Сама Жуковская проризводит впечатление женщины бодрой, основательной, пусть не философки по натуре, однако очень здраво мыслящей и понимающей, чего хочет. Мрачное же пятно на репутации (а-а, развод, о-о, общежитие) не помешало ей вступить в брак аж с сенатором.

Анн-Лор Бонду «Грандиозная заря» – замысел не лишён актуальности, но агитационный напор писательницы прямо-таки вынуждает залезть на подоконник и петь «Вставай, проклятьем заклеймённый». Из чувства противоречия, видите ли. Снова анархисты, правда, уже итальянского разлива, соблазнённая буржуазная дева, коммуны. Дева, кстати, ушлая, такая лисичка со скалочкой. Тут Бонду внезапно решила делать семейную сагу о трёх детях и их невероятных карьерах, сделалось заметно скучнее, и весь экшн вместился в заключительные десять-пятнадцать страниц. Мораль сей басни – двойная. Даже тройная. А) Франция страна неограниченных возможностей, б) экспроприировать экспроприаторв грешно, в) Майорова, хватит мурыжить книжки для старшего школьного возраста. Тебе и тогда не понравилось бы.

Алексей Писемский «Взбаламученное море» – на что обожаю «Тысячу душ», даже для меня чересчур мерзопакостно. Одолела ради влияния на Лескова. Амурный треугольник в «Обойдённых» не то чтоб цельнотянут, но... Маниловские грёзы, как было бы славно в жёны взять работящую, верную, хладнокровную и непременно русскую, чтоб дети были «чистокровные», а в любовницы – жаркую, пленительную и праздничную, можно «с примесью», да бегать от одной к другой, благоверную обзывая мороженой рыбой, а метрессу – проституткой и халдой. Не пропускать мимо также ни единой Маши, Глаши, Наташи – парадиз! А если плевать в физиономии евреям и насмехаться над поляками, не забывая, впрочем, брать у тех и других взаймы, можно прослыть аж светочем-надёжей. Заглавие длинное, несуразное. А надо кратко и хлёстко. Были же романы «Дым», «Новь». Почему бы не явиться роману «Муть»?

Владимир Трубецкой «Записки кирасира» – волею случая натолкнулась на Милитере: http://militera.lib.ru/memo/russian/trubetskoy_vs/index.html, когда искала примеры на употребление термина, пардон, «блевантин».
В сенях раздалось бряцание шпор, и в комнату совсем неожиданно вошел громкий поручик князь Урусов-старший, сразу плюхнувшийся на диван. «Что я вижу?! — вскричал он, — корнет еще в постели? Что-о? Болен, ты говоришь?! Какая чепуха! Твое самочувствие никого не тронет и никому не интересно. Кирасиры Ея Величества не страшатся вин количества! Неужели ты это [175] еще не усвоил? А потом, душа моя, ты говоришь вздор, голова у тебя не может болеть: в собрании пьют только Moum sec cordon vert (марка сухого французского шампанского с зеленым ободком на горлышке бутылки). Прекрасная марка! Да, да... и от нее никогда никаких котов не бывает. Пей в своей жизни только Moum, только sec, и только cordon vert — всегда будешь в порядке. Об одном умоляю: никогда не пей никаких demi-sec! Верь мне, князь: всякий demi-sec во-первых блевантин, а во-вторых, такое же хамство, как и пристежные манжеты или путешествие во втором классе.
Воспоминания не закончены – автора арестовали в тридцать седьмом, бумаги конфисковали, только дочь и успела спрятать пару тетрадок... Мироощущение у нашего кирасира вполне гвардейское, полемизирует с Куприным, с извинительной надменностью замечает: «В глухой армии я никогда не был». По интонации напоминает «Партер и карцер» Дениса Лешкова, при том, что Лешков, конечно, небокоптитель, а Трубецкой – настоящая военная косточка. Стиль, надо заметить, превосходный, хотя к уровню своего образования он относится скептически, почти сардонически.

Екатерина Андреева «Истории животных» – переиздан раритет «Красного Матроса» 2001 года. Оформление несколько иное, и не стану отрицать – зацепила в первую очередь обложка с умильной кошкой и заботливой хозяйкой в фелинофильском трансе. Помните, как у Чапека: «Иногда шуршание затихает: жалкий глупец не в силах придумать никакой другой игры, и мне становится жаль его, я - уж так и быть! - подойду к нему и тихонько мяукну в мучительно-сладкой истоме. Тут мой Человек поднимет меня и погрузит свое теплое лицо в мою шерсть. В такие минуты в нем на мгновение бывает заметен некоторый проблеск высшей жизни, и он, блаженно вздохнув, мурлычет что-то почти приятное». Не берусь судить о проблесках высшего, но срединное бытие кошечки и и коточки наполняют любовью. Маленькие, славные, когтистые фабрики тепла, в какой нелепый полип без вас выросла бы наша цивилизация? Одним словом, откликнулось.

Катарина Киери «Совсем не Аполлон» – жанр young adult по-прежнему остаётся тайной за семью печатями. *голосом Коклюшкина* Не понимаю, по каким критериям та или иная вещь характеризуется как young adult, и «Совсем не Аполлон» лучшее тому подтверждение. В центре внимания подросток? Допустим, но «Душевные смуты воспитанника Тёрлеса», «Над пропастью во ржи», «Повелитель мух», наконец – о подростках, и тем не менее мы их твёрдо записываем в классику. Соблюдены возрастные цензы, и действующие лица не кроют матом по-чёрному, не совокупляются как кролики и не устраивают резню? Допустим. Тогда что же получается – литературное направление определяется апофатически, через отрицание? Или сакраментальные две буквы YA превращают любое произведение в YA, хоть на «Униженных и оскорблённых» нацарапай. Если набрать YA в кириллической раскладке, выходит НФ. И относительно НФ приведённые выше соображения имеют смысл.

Виктория Смолкин «Свято место пусто не бывает»https://fem-books.livejournal.com/2059569.html. Не ведаю, как воспримут монографию профессиональные культурологи и религиоведы, но со своей профанской колокольни прямо зачиталась. Главное преимущество – свободный, естественный, красивый язык, так отличающийся от научного волапюка с толпящимися отглагольными существительными, на котором принято писать гуманитарные исследования. Разумеется, и от перевода зависит, в Studia Religiosa всегда удачные переводы. Однако не будем умалять авторскую роль: выдержать баланс между художественностью и академичностью не каждому дано. Поэтому читалось с увлечением, хоть главный вывод и тянет поставить под вопрос. Религиозная составляющая была воспринята в пост-СССР не исключительно потому, что она была старая. Скорее наоборот, Малочисленные старцы и старицы, помнившие, как оно было до революции, на общее мнение влияли слабо. Для абсолютного большинства, высоким штилем выражаясь, в сих старизнах крылась заманчивая новизна.

Сюзанна Кларк «Пиранези» – что я имею сказать о произведении как о произведении, можно выяснить по ссылке: https://fem-books.livejournal.com/2060830.html, а тут, в журнале, позволю себе откровенность: магическая фантастика «Пиранези» обернулась мне реалистической стороной. Мы сотканы из вещества того же, что наши сны – если верить этой максиме, значительную часть моего существа составляют мучительные сновидения, содержательно совпадающие с недавней новинкой Кларк. Единственно, мой дворец отличался стилистически: у английской фантастки античная классика, а у меня барокко с заходом в рококо, золочёные завитушки, зеркала, полы зеркальные. И волна не океанская и вовсе не водяная, скорее воздушная. Начиналось с того, что позванивали хрустальные висюльки на люстрах, а люстры громадные, с соборное паникадило. Скелетов, за которыми Пиранези так трепетно ухаживал, после волны не оставалось.

Роза Старошкловская «Из жизни Раисы» – беллетризованная автобиография: детство, немного юности, предреволюционные годы. Что за слог, что за сюжет! Глянула предыдущие работы Старошкловской, а там повторилась история с королевой Викторией и Льюисом Кэрроллом: сосудистая хирургия и социальная медицина. Выучилась, выучилась на врача, притом за границей, и прославила своё имя. А слог отличный. Дорого бы дала за «взрослый» рассказ на ту же тему, без естественных для детлита купюр и умолчаний в духе Ходжи Насреддина: «пропустил десять страниц, на каждой начертав лишь «во избежание»». И всё же не могу не понимать: без купюр даже в 1972 году повесть бы не просочилась. И так-то непонятно, как удалось пропихнуть в печать. Ученица портного, и не столичного портного, активная, выражаясь в современной манере, деятельница оппозиции, едет на стажировку в Париж. Социальная фэнтези как есть.

Читаем с дочерью:

Леэло Тунгал «В один прекрасный грустный день»https://fem-books.livejournal.com/2057154.html. В поэтической ипостаси я Тунгал почти не знала, тогда как в прозаической – собираю усердно. Хоть медленно, а дело подвигается. Есть настоящие библиографические редкости, и эту книжку-картинку в переводе Яснова и с рисунками Олега Эстиса (Эстис был в нашем поколении детский художник по умолчанию, а недавно ушедший от нас Михаил Яснов – детский поэт по умолчанию) мы добывали долго. Алексеичу, кстати, оформление Эстиса почти никогда не нравится, однако ж тут он сменил гнев на милость. Стихотворения Тунгал двойственные, с подтекстом, юмор юмором, смех смехом, а почему-то веселиться совсем неохота. В доме ссора, и ремень в шкафу ликует в мечтах о порке... Малыш ищет собаку, которую никогда не терял, потому что её не заводили. Сюжеты-то стандартные. И увы, обаяния в отзыве не передать.

Кристине Нёстлингер «Конрад, или мальчик из консервной банки»https://fem-books.livejournal.com/2059326.html. Перечитали «Огуречного короля», «Мыслителя», и устроили себе вместе с любимой сказочницей спонтанную экскурсию в семидесятые. В том-то и фирменное нёстлингеровское волшебство, что суровые разговоры о повестке дня – тирании корпораций, правах детей, неклассических семьях и мальчиках, играющих в куклы, – она ведёт с характерным тонким юмором и без комикования, без раздражающего засмеивания проблем. Вот так похохочешь с дочерью на пару, да и призадумаешься: полвека миновало, а повестка – дословно та же. Все мы до некоторой степени девочки и мальчики из консервной банки, а затем вырастаем в их незадачливых мам и пап А кто из нас вырастет, богемная ли выдумщица Берти, аптекарь ли Эгон, непонятый Лоэнгрин с усами и лысиной. А вдруг, чего доброго, господин Бартолотти, который у чёрта на куличках?

Евгений Шварц «Приключения Шуры и Маруси» – к Шварцу у меня отношение особое, даром что я в девичестве не млела от Абдулова в «Обыкновенном чуде», и вообще крамольную вещь скажу: гаринская экранизация лучше захаровской. У Захарова сплошной Захаров, а у Гарина Шварц. «Шура и Маруся» несказочная – это типично ленинградская бытовая зарисовка о двух сестричках, которые выскочили на лестницу, чтобы заманить к себе отличную дикую мурку, а дверь возьми да и захлопнись. Ну, все мы были в такой ситуации. Я ещё и с метлой наперевес, будто готовясь к отлёту. Шикарные иллюстрации Валентины и Леонида Петровых. Вот гляньте, до чего славная кошечка, ушко драное:



(картинка позаимствована в ЖЖ polny_shkaf, большое спасибо)

Теперь ещё «Грибной дождик» Вольфа в их же исполнении достать, и вообще благодать наступит. Шолохов-то у нас уже есть.
Tags: книги, список книг
Subscribe

  • Самая длинная сказка

    Жил да был на свете эмир, и любил он сказки. Ежедневно лучшие сказители, певцы, былинники, ашуги, акыны, жыршы, шаиры, манасчи, гуруглихоны и, по…

  • Ох уж эти сказочки

    Мне сейчас совершенно не об этом следует думать, но который день не даёт покоя вопрос: кто такой человечек Тимпе-те? Ну, вы же помните, у братьев…

  • Из книги Брониславы Кербелите «Мудрые, странные и жадные люди»

    Литовский фольклор. * * * Однажды старик пасёт скот у дороги и всё поёт: — Оба конца одинаковые! Оба конца одинаковые! Король ехал мимо. И он никак…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments

  • Самая длинная сказка

    Жил да был на свете эмир, и любил он сказки. Ежедневно лучшие сказители, певцы, былинники, ашуги, акыны, жыршы, шаиры, манасчи, гуруглихоны и, по…

  • Ох уж эти сказочки

    Мне сейчас совершенно не об этом следует думать, но который день не даёт покоя вопрос: кто такой человечек Тимпе-те? Ну, вы же помните, у братьев…

  • Из книги Брониславы Кербелите «Мудрые, странные и жадные люди»

    Литовский фольклор. * * * Однажды старик пасёт скот у дороги и всё поёт: — Оба конца одинаковые! Оба конца одинаковые! Король ехал мимо. И он никак…