Ольга Майорова (maiorova) wrote,
Ольга Майорова
maiorova

Category:

Книги, декабрь 2018 года, часть первая



Бапси Шидхва «Страсть под покровом скорби»/«Вода» – впервые это имя я увидела в посте уважаемой сообщницы felix_mencat, за что ей вечная благодарность. Салман Рушди аттестует Сидхву как пакистанку только де-юре, по территориальному признаку, а де-факто, душой – писательницу индийскую, певицу Индии во всех её проявлениях, от благодатных до кошмарных. Евнухи, хиджры, вдовы-затворницы, проститутки... экзотика? Меньше всего здесь думали о колорите. Наверное, оттого он и вышел таким достоверным. Социально-критическая направленность «Воды» очевидна, как шило в мешке, и это прекрасно. Как настоящая волшебница, Бапси Сидхва колдует исподволь, только для благих целей. Upd.: Минута гневного бухтенья – кто так перепёр на язык родных осин слово Water, тот фулюган!

Сигрид Унсет «Йенни»https://fem-books.livejournal.com/1759968.html. В начале столетия роман прогремел, а сейчас, на фоне монументальных «Кристин, дочери Лавранса» и «Улава из Хествикена» заметнее длинноты, лирические отступления, экзальтированность... Десятые годы заметнее. Но свершилось чудо. Я не планировала перечитывать, оно само как-то комом, снежной лавиной. Сперва монументальные эпопеи, том за томом, чаша за чашей, потом «Фру Марта» и «Весна», они у меня в одном талмуде, а вскоре и заветная «Мадам Дортея» в голубой обложке, где молодая мать с красным наплаканным носиком уснула, а тёплое пухлое дитятко уже тянет требовательно ручки и сию секунду заверещит... А когда стрясётся апокалипсис и прочий разный армагеддон, устоят одни норвежские скалы, это всем известно.

Соня Хартнетт «Дети короля» – дисклеймер: всё, что я настрочила по ссылке на сообщество: https://fem-books.livejournal.com/1756888.html – ни в коем случае не предполагает, что я считаю бестселлер Хартнетт разрекламированной пустышкой. Она многое умеет, эта скромная австралийка, вплоть до пейзажной лирики, она не теряется на самых коварных поворотах! В сущности, единственная претензия, которую могу произведению предъявить, – чтто Хартнетт любит тех действующих лиц, от которых у меня изжога, и страдает изжогой от тех, кто привлекает и увлекает меня. Не скрою, Сесили мне гораздо симпатичнее Мэй и дуралея братца с его реляциями, а Элоиза при всех своих недостатках ближе Локвудов со всеми их достоинствами, нехай они ими подавятся (несмертельно, однако ощутимо). Постскриптум: спиритические сеансы лучше было бы не устраивать.

Ирина Глущенко «Барабанщики и шпионы. Марсельеза Аркадия Гайдара» – забавное мини-исследование текстовых параллелей «Преступления и наказания», «Мастера и Маргариты», набоковского «Дара» и «Судьбы барабанщика», которую мы все читали в школе и уже тогда понимали: ой, что-то не то. Местами ход авторской мысли кажется уж слишком замысловатым, но это он только кажется. Отдельный пуант – поиск литературных источников самой «Судьбы» в детских переводных французских (и не только французских) книжках того периода. То есть Серёжа читал не просто выдуманную агитку про юного барабанщика и глупого музыканта Мишо, это натурально существовало такое душеполезное-пионерское для отроков и отроковиц.

Одоната Ветер «Тамара, какого хрена?» – просматривала, подбирая цитаты для отзыва: https://fem-books.livejournal.com/1752484.html – и невольно думала, как же нам не хватает элементарной дискуссии, которая не вырождается через два раза на третий в «давайте найдём мразь и решительно от неё отмежуемся, а я дивный эльф в белом пальто с кровавым подбоем, а вы тут все лохматые тюхи». Да, эссе спорные все, все без исключения. Да, подача материала кому-то придётся по вкусу, кому-то нет. Но пространство дискуссии, внутреннее духовное напряжение полемики, которое не спутаешь ни с чем, – так и создаётся, так и поддерживается. Три вечных вопроса российской интеллигенции: кто виноват, что делать и... в «Записях и выписках» академика Гаспарова некая К. предлагала третий вариант: чей нос лучше. А мне нравится вопрос «какого хрена», почаще бы его задавать.

Август Ниман «Питер Мариц, юный бур из Трансвааля» – гомерически смеялась от одной уже фразы из аннотации: в настоящем издании представлена повесть А. Нимана "Питер Мариц - юный бур из Трансвааля", рассказывающий о противостоянии буров, коренной народности ЮАР, английским захватчикам. «Повесть, рассказывающий» – само по себе звучит, а уж представление автора аннотации о коренных народностях ЮАР... контрольный в голову, иначе не скажешь. Сама «повесть, рассказывающий», впрочем, недурная, центральный герой славный простак. А вот мотивы его патрона, француза-коммунара, заставляют призадуматься. В чью пользу он такой прогрессивный? И не пририсовали ли его в переложении, чтобы оттенить напыщенную реакционность инкоси Кетчвайо? Инкоси, к слову, очень Ниману удался.

Жигмонд Мориц «Будь честным до самой смерти» – похоже, этот условно старый, пятидесятых годов перевод В.Оленина и Е.Малыхиной круче, чем условно новый, восьмидесятых годов, И. Луговой и Н. Подземской, который «Будь честным всегда» – сиречь и в посмертии? В варианте «Будь честным всегда» Мориц умный честный прозаик вроде Помяловского, а в старом – истинный классик. И мотивации гимназистов понятнее, и ход мышления яснее, и сама Дебреценская коллегия торжественно-мрачная, а не бесприютная и запустелая. Вообще всё как-то более выразительно, более чётко – не перестаю дивиться, как много зависит от перевода. В планах «Барские затеи» и «Родственники», крупномасштабные романы венгерского реалиста, такое неожиданное повторное знакомство грех не продолжить.

Анна Разувалова «Писатели-деревенщики» – в предисловии замечена прелюбопытная вещь – они посейчас спорные, чуть ли не одни они из всех советских авторов. Кто не верит, пусть проверит. Упомяните в обсуждении Шукшина, Астафьева, да хоть Фёдора Абрамова и засекайте по секундомеру время до появления повышенного тона. Монография близка оказалась тем, что в ней не выясняется, светлыми гениями были деревенщики или крошками Цахесами с алкоголизмом и зоологической юдофобией. Там над иными I точки расставляются и иные t перечёркиваются. Там даётся, не побоюсь этого слова, исторический и биографический контекст, в настоящее время утерянный – туда ему, впрочем, и дорога, не жалко. Фантастически информативно и одновременно по-доброму. Спасибо.

Анхела Родисьо «Невесты джихада» – это я после долгого перерыва взяла в библиотеке (у нас в библиотеке и новинки попадаются) «Последнюю девушку» Надии Мурад, лауреатки Нобелевской премии мира за сей год. На следующее утро примчалась, дрожа, быстрее лани и попросила что-нибудь на ту же тему, но не столь устрашающее. Библиотекарша предложила Родисьо. Пусть испанка не так поучительна, как мудрая Суад Мехеннет, не так картинно ярка, как фотокорреспондентка Линси Аддарио, но у неё свой конёк: умение подать проблему с разных сторон. То бишь не «Караул, граждане хорошие, в Ираке творится то-то и то-то», а начинает ab ovo. С предыстории, с расстановки сил, с определений: что такое этот джихад, о котором все толкуют? Уже большое дело. https://fem-books.livejournal.com/1758705.html

Кристина Гептинг «Плюс жизнь» – хотела повторить сакраментальное «тема вывозит», да – вывозит ли? Лозунговая остросоциальность «Плюс жизни» не даёт забыть о том, что материала в романе – едва-едва на фельетон. Да и исполнение фельетонное, смесь довольно злой сатиры с мелодраматическими вздохами: любовь, любовь! При чём тут любовь, девочке некуда податься, парня некому обслуживать. И то, что парень – «плюс», ВИЧ-положительный, к конфликту ничего не прибавляет и не убавляет. Только нагоняет ненужного пафоса. Лев позирует в костюме утёнка Тима с желанием всех спасти, Алёнка в наряде Джульетты, а сама – агрессивная бюргерша, не хочу учиться, хочу мужа-мужа-мужа. Если это идеал, я трамвай шестой номер. Дзынь. https://fem-books.livejournal.com/1760453.html

Бэлла Шапиро «История кружева: кружево как культурный текст» – здесь я уже рассказывала, как выхватила в лавке не тот фолиант: https://fem-books.livejournal.com/1759968.html – и в результате вместо кроссовок изучала три дня кружево. Зачиталась и залюбовалась. Иллюстрации – сокровищница, главы – баллады. Вы слышали о «кружевных перемириях»? Оказывается, во времена Семилетней войны происходили регулярные замирения ради того, чтобы сражающиеся стороны могли постирать свои роскошные манжеты и воротники и высушить их, развешивая живописно на прикладах мушкетов. Война войной, а драгоценные валансьены с алансонами требовалось беречь. Они могли стоить целое состояние. Пара манжет выделывалась год, в сыром подвале либо в помещении над хлевом, чтобы добрые коровки согревали дыханием руки мастериц. Печи попали под запрет – печной жар сушил, портил нить...

Мария Ботева «Сад имени т.с.» – «сад имени того сада» – практически «памяти памяти» для младшего поколения, я так и сформулировала: https://fem-books.livejournal.com/1762084.html. Не покидает ощущение, что Ботева, как и другие её сверстницы, в детлит отчасти скрылась, потому что там можно говорить прямо. Не обыгрывая иронически, не пытаясь предоставить трибуну другой стороне, не апеллируя к так называемой объективности – а прямо говорить о том, о чём поговорить назрела потребность. И готова подтвердить, что сама коллекционирую издания «Компас-гида», «Розового жирафа», «Самоката» именно с такой целью: конкретизировать, что ли, темы беседы, чтобы не ударяться в «с одной стороны, можно утверждать, а с другой стороны, нельзя не согласиться»...

Мария Парр «Вратарь и море» – не покидает чувство, что из этой истории можно соорудить трагедию в духе Бьёрнстьерне-Бьёрнсона, а то и самого Ибсена. Особенно, если взглянуть на происходящее глазами Лениной матушки. Вот уж кому пришлось солоно. Одинокое рок-н-ролльное отрочество, внезапно беременность, спина отца-молодца предсказуемо скрывается в тумане, годы и годы наедине с маленькой троллихой, новый брак, какой-то во вкусе 1860-х, сейте разумное-доброе-вечное, и все уже смотрят на живот: когда же эта невменяемая заживёт как все нормальные люди? А тебе страшно. Потому что вдруг всё повторится? Трилле ванька-взводный и наивный рассказчик, Биргитта дальняя принцесса, а Лена трагическая фигура. Все разобрались по амплуа, за всех стало боязно. Продолжение следует.

Кристине Нёстлингер «Обменный ребёнок» – тот неловкий момент, когда все всё давно разузнали, разобрали на цитаты и местами заучили наизусть, а ты случайно проходишь мимо витрины и этак: оп! Внезапно! Сначала мне показалось, что 600 рублей за детскую книгу, пусть шикарно изданную и крупноформатную, больно круто. Мне и сейчас так кажется! Но Нёстлингер... Нёстлингер есть Нёстлингер, и точка. Возьмёт самую распроизбитую тему, вроде трудного подростка, попавшего на отдых по обмену в тонное-фасонное буржуазное семейство, и огранит булыган в бриллиантик. У неё не найдёшь ни розово-положительных ангелочков, ни сизо-отрицательных диаволов, ни торных путей к счастью, ни проповедей с кафедры, как важно быть хорошими и не быть скверными. А австрийский юмор уникален, и умолкаю, чтоб не топить вас в цитатах.

Продолжение следует.
Tags: книги, список книг
Subscribe

  • О «Подписных изданиях»

    После долгого перерыва зашла в «Подписные издания» на Литейном: Господи, как же там всё переменилось-то! Были два этажа размером с хорошие спортзалы.…

  • А Питеры Пэны летят и летят

    Перечитывала на досуге Айрис Мердок, «Дитя слова». Хорошая книга, хулиганская. Если бы они под занавес утопились все разом, было бы ещё…

  • О бретонских святых

    С того дня староста не отказывал себе в удовольствии проверять время от времени невеликие мои знания. Стоило ему выяснить, что я умею читать вечерние…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments

  • О «Подписных изданиях»

    После долгого перерыва зашла в «Подписные издания» на Литейном: Господи, как же там всё переменилось-то! Были два этажа размером с хорошие спортзалы.…

  • А Питеры Пэны летят и летят

    Перечитывала на досуге Айрис Мердок, «Дитя слова». Хорошая книга, хулиганская. Если бы они под занавес утопились все разом, было бы ещё…

  • О бретонских святых

    С того дня староста не отказывал себе в удовольствии проверять время от времени невеликие мои знания. Стоило ему выяснить, что я умею читать вечерние…