Ольга Майорова (maiorova) wrote,
Ольга Майорова
maiorova

Categories:

Дом бухарского эмира

Зима. Мороз не велик, а стоять не велит. Ощущается недостаток экскурсий в организме. Пригласили меня в субботу на пешую прогулку по следам поэтов ленинградской филологической школы. Но в субботу я работаю, так что следы поэтов ленинградской филологической школы остались без меня. Вот досада! За этой конкретной экскурсией буду внимательно следить. Что может быть более воодушевляющим, чем чтение стихов на свежем воздухе?

Спи, медведко!
Спи, толстопятый!
Лапу соси.
Никто тебя не обидит.
У охотника начался запой.
Его собака сидит на цепи.
Лыжи его пошли на растопку.
На ружье наложен арест.
Порох подмок.
Пули давно перелиты на бюст Павла Якушкина.
Магазин "Дары природы"
закрыт на ремонт.
Спи покойно
в пушистой берлоге своей.
С той поры,
как в полях, лесах, горах, садах и кустах России
перевелися медведи, —
о том, что ты существуешь,
знаю один только я.




Но щегольнуть знанием на память этого и других стихотворений С. Кулле не довелось, и собралась я на другую экскурсию от той же почтенной котерии "Экскава" [EXCursions AVAilable] по дому эмира бухарского. Единственный эмир бухарский, которого я себе хоть мало-мальски зрительно представляла, был из книжки про Ходжу Насреддина "Возмутитель спокойствия". Но, как выяснилось, зиждитель дворца сего ни в чём, кроме абсолютной монаршей власти, не совпадал с карикатурой, нарисованной Л. Соловьёвым.



Вот он, Сеид Абдулахад-хан, правитель Бухары. Реформатор армии и закона, благотворитель, строитель всем известной Соборной мечети у метро Горьковская, дворцов на различных курортах (эмир страдал почками) и эсминца собственного имени. Красные переименовали эсминец в "Якова Свердлова", если мне память не изменяет. Помимо всего прочего эмир знал четыре языка и писал стихи под псевдонимом "Оджиз", т.е. бессильный, слабый. Несмотря на самокритичность этого nom de plume, знатоки признают стихи хорошими. Сын Сеид Абдулахад-хана, Сеид Алим-хан, учился у нас в Петербурге, в кадетском корпусе, но отцовских способностей не унаследовал. Венценосный родитель с досадой называл его "Алим-корова".



Фотографии (вторая более известная, Прокудина-Горского) цельнотянуты из блога уважаемого rus_turk, где по тегу "Бухара" вы и налюбуетесь, и начитаетесь.

Впрочем, начало правления Алим-хана сопровождалось определёнными надеждами на реформы. Он даже обещал не брать взяток! Надежды, как водится, не оправдались, а некоторые надеявшиеся поехали в ссылку — правда, не в Сибирь и не на Сахалин, а в Казань и в Москву. Впрочем, до 1917 года он процарствовал относительно спокойно. Успел открыть мечеть в Петербурге. А вот в доме, предназначенном для эмирских посещений столицы и богатых паломников, желавших посмотреть на самый северный и самый крупный в Европе дом молитвы, так и не пожил... Красная армия безуспешно преследовала эмира с небольшим количеством приближённых, но тот всё же проскользнул в Афганистан. Дальше была целая рок-опера с попытками вызволить из российских и зарубежных банков эмирское золото, закончившаяся, очевидно, ничем. В эмиграции Сеид Алим-хан разводил драгоценных каракулевых овец и писал стихи — что характерно, очень хорошие. Умер, как утверждается, слепым и в чрезвычайной бедности, на могиле же приказал начертать следующую эпитафию:

Эмир без родины жалок и ничтожен.
Нищий, умерший на родине, – истинный эмир.


Роскошь дома эмира посейчас поражает воображение. Хотя понятно, трудная историческая судьба... Синие стеклянные вставки во входных дверях и потолках давным-давно исчезли. Зато в квартирах местами сохранились настенные панели красного дерева, камины, украшения из бухарской яшмы. Предприимчивые жильцы коммуналок, в которые превратились после революции роскошные шестнадцатикомнатные и двенадцатикомнатные квартиры паломников, часто эти художества увозили с собой, переезжая. Нас даже пустили ненадолго в одну из квартир, но ничего особенно выдающегося, разумеется, узреть не пришлось. Коммунальный коридор был огромен, словно бальный зал. Гулкое эхо шагов разносилось под высоченными потолками, как в фильме ужасов: кто-то выходил из ванной. Зато большинство входных дверей – деревянные, тех ещё времён.

Я не верю, что у Валентины это первая экскурсия по дому эмира, такое ощущение, что она там жила и знает всё и всех. Нас никто не гонял, никто не звонил в милицию и не приговаривал "ходют тут всякие, а потом бухарские яшмы пропадают". Все привечали, показывали разные красоты. Интересно, что на полу в нескольких местах выложен мозаикой греческий сосуд канфар, с которым изображают Вакха. Для чего? Чтобы подчеркнуть светскость привычек эмира и классический стиль архитектуры с редкими ориентальными вкраплениями? А может быть, предполагалось, чтобы паломники попирали нечестивый винный сосуд ногами? Лепные букеты и гирлянды цветов в изобилии украшают стены, потолок. Внезапно из них выглядывает маскерон, лицо прекрасной женщины. С потолка ухмыляется Медуза Горгона.

– А потрогайте-ка подоконник, – улыбнулась Валентина. Я коснулась и отпрянула: он холодный. Он мраморный, просто побелённый масляной краской. Видимо, чтобы не спёрли. Местами побелка отвалилась, и видны серовато-розовые разводы нежного камня. И перила красного дерева, да! И если смотреть на лепные фаски на стенах сбоку и сверху, полное ощущение сине-белого ориентального орнамента. Хотя они белые лепные.
– До войны на первом этаже стояли вазы с цветами. Швейцар до восьми часов возил на лифте, а кто с санками или с велосипедом, будьте любезны через чёрный ход.

Первая парадная мраморная и роскошная. Там даже граффити на стенах необычные: египетский глаз, котёнок-циклоп, похожий на бесёнка, надписи пророческого характера, что-то о Неве, которая потечёт кровью, о речах в Смольном, которые похожи на драки в Мытищах... Вторая отделан искусственным мрамором с росписью – она немного попроще. А чёрная лестница – обыкновенная чёрная лестница в необыкновенном доме. В девяностые годы здание пользовалось дурной славой. В апартаментах Алим-хана жил известный мафиозо, бывший боксёр. В первой парадной был притон, торговали наркотиками, время от времени в пространстве за лифтом находили мёртвые тела жертв передозировки. Сейчас обстановка спокойнее, никто переезжать из коммунальных комнат не собирается.

На пятом этаже жил известный антрополог Илья Утехин, который подготовил по материалам своего жилища виртуальный музей коммунальной квартиры. Насладиться можно по ссылке: http://kommunalka.colgate.edu/cfm/about.cfm?Open=WhatIsThisSiteAbout&KommLanguage=Russian. Вот фотография оттуда:




Вы скажете: ну, что это за экскурсия, по подъездам скакать... Но было очень здорово.
Tags: отзывы, это город Ленинград
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments