Ольга Майорова (maiorova) wrote,
Ольга Майорова
maiorova

Коломяги -- 2

Далее нашему вниманию предстали деревенские домики, нуворишеские исчадия, подозрительная сауна под названием «Пар для пар», совершенно пасторальный мостик через речку Каменку и наконец, усадьба Орловых-Денисовых. Точнее, руины усадьбы Орловых-Денисовых. От служб с каменной башней осталось заунывное пепелище. Сама усадьба держится на соплях и честном слове. В парк не попасть. А когда-то здесь были такие угодья! Сейчас молодежь лазает через забор и пикникует в меру способностей. В портике по белому (пока ещё) выписано каллиграфическим шрифтом:
ЛЕДНИКИ РАСТАЮТ

И тут, словно предвестник таяния этих загадочных ледников, нашу экскурсию настиг невероятной силы грозовой ливень. Кругом бурлило, пузырилось, громыхало. С ветхого и замусоренного навеса, под которым мы укрылись, падали клочья мха, куски коры и разъярённый жук-дровосек. Как удачно, что не за шиворот! Когда шли обратно, по улице бежали ручейки, Коломяги были буколически тихи, только нервно рюмил в кустах какой-то зяблик. Он правильно рюмил – приближалась вторая волна дождя.

Её мы встретили на автобусной остановке – собирались ехать на место дуэли Пушкина. Строго говоря, место дуэли Пушкина обозначено очень условно. В пятидесятые годы ненашего, 19 века некий книготорговец озаботился тем, что территория, где произошло трагическое событие, так и осталась неизвестной, и обратился за помощью к Данзасу. Злосчастный Константин Карлович – вот уж кого мне жаль до слёз, неослабевающе – бродил-бродил, и наконец изрек, что местность очень изменилась за два десятка лет, но вот примерно... приблизительно... если ориентироваться на берёзы... Скептики могут пожать плечами: в средней полосе берёза не ориентир. У нас, куда ни плюнь, берёза. С другой стороны, Данзасу всё ж таки виднее. Парк красивый сейчас, а обелиск этот сталиансный, тридцать седьмого года, я не очень понимаю. Тогда так было надо, разумеется. Был ещё проект – шестидесятых годов, соответственно, воплощавший «так было надо» шестидесятых. Огромная черная плита в двадцать шагов длиной, просто огромная чёрная каменная плита. Считайте меня шестидесятницей, но мне это ближе.

Но если культурная публика посещала Коломяги с тем, чтобы поклониться памяти поэта, то для прочих были актуальнее ипподром, к сожалению, в двадцатые годы разобранный во избежание разврата:
На скачках – царство тотализатора! Коломяжский ипподром – это не скачки, а какое-то тото-лечебное заведение для приема тотализаторских ванн и душей. Тотализаторы растут как грибы. Куда ни взглянуть – везде тотализатор, куда ни повернуться – непременно окажешься у будочки ординарной, двойной или тройной. Спереди – тотализатор. Сзади – тотализатор. В середине здания – тотализатор. В проходах – тотализаторы. В первом этаже – тотализатор, и во втором этаже тоже. Взобрались на крышу. Ба! И на крыше тотализатор!!!
это из «Петербургского листка», июль месяц 1900 года. Но не будем опошлять, не тотализатором же только сыты. Поле ипподрома использовалось для демонстрационных полётов первых авиаторов. И, что характерно, на первый аэродром, который поодаль на Комендантском поле, тоже раскошелилось Скаковое общество. Здесь произошла первая в нашей стране авиакатастрофа – гибель Льва Мациевича.

Здесь я традиционно беру паузу, потому что налюбовалась на фотографии этих «фарманов» порядочно и всё равно отказываюсь понимать, как на них летали. «И вот летательный аппарат начинает разваливаться в воздухе» – никак не удивляет, а удивляет то, что он до момента разваления ещё как-то держался. Ну этажерка этажеркой, бамбуковая мебель. Боже правый – как? Кем надо было быть, какой нечеловеческой смелостью обладать, чтобы вот на этом – и в воздух? Смотреть-то временами боязно. А за Мациевича очень горько, всего тридцать с небольшим лет, человек незаурядный, далеко бы продвинулся и в лётном искусстве, и в политике – как сторонник независимости Украины. Камень, отмечающий точное место его гибели, содержится в порядке, цветы лежат. Рядом, вы не поверите, уникальное памятное сооружение – детская площадка с портретами знаменитых лётчиков и качелями-каруселями в виде самолётиков, как обычных, так и старинных. Малыши в восторге, крутят фарману пропеллерчик.

А вот сам сквер несколько разочаровал: на равном расстоянии одна от другой гранитные тумбы, и на них золотыми буквами имена и годы жизни первых авиаторов. Видок – кладбище кладбищем. Ну, если помягче быть -- то постаменты без памятников. Лучше бы ограничились детской площадкой.
Tags: это город Ленинград
Subscribe

  • Les Filles de Illighadad

    Les Filles de Illighadad – семейный ансамбль из сахарской деревни Иллихадад. Руководительница группы, Фату Сеиди Хали – первая туарегская…

  • О военных городках

    Первая реакция бабушки на смерть — на любую — была одинаковая: изумление. Даже если умирал дряхлый старик или столетняя старуха, даже если…

  • Бэла Руденко

    18.08.1933 — 13.10.2021 "В низенькой светёлке" -- моей мамы любимая песня, она мне её пела, когда я причёсываться не хотела, а не хотела я…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments