Ольга Майорова (maiorova) wrote,
Ольга Майорова
maiorova

Category:

Младенец и бригадир

Возвращались мы как-то в Питер прямым поездом из Львова. Билеты успели взять на верхние полки в плацкартном вагоне. А что -- плацкартный вагон отличный житейский университет. Ехала, например, на заработки целая бригада строителей-сезонников во главе с бригадиром. Этот худощавый человек с приветливой и в то же время скептической улыбочкой в первый же час пути со всеми перезнакомился и дружески болтал, всех расположил к себе, слетал за чаем для пожилой пассажирки, завёл со мною светскую беседу о красотах Львова и вдруг сказал:

-- А мы, девушка, на экскурсию едем. Будем осматривать достопримечательности -- и опять улыбнулся своей скептической, умной улыбкой.

По соседству с нами ехали две молодые женщины, видимо, родственницы, обе с грудными сыновьями. У одной был просто какой-то блейковский Infant Joy, дитя-радость: розовенький русокудрый херувимчик, на щёчках ямочки, на ручках перетяжечки. Умилялся весь вагон, сюсюкали даже суровые строители, расточая комплименты очаровательному малышу и его красавице маме.
Второй малыш был, если уж цитировать английского провидца, Infant Sorrow, дитя-горе. Тщедушный, хрупенький, он всё куксился в пелёнках, ворошился, а к вечеру начал кричать. И что это был за крик! Никогда, ни до, ни после, не слыхала я ничего подобного. В роддоме, помнится, через палату лежала женщина с младенцем, которому в родах сломали ключицу. Так даже он, бедолага, так не орал. Плакать плакал, кричать кричал, но именно криком, как любой из нас, если больно. Наш шумный пассажир вопил неестественным тембром, надсадно, звонко и в то же время истошно, с пронзительными, резкими взвизгами, до хрипоты. При этом дух переводить ему не требовалось, крик лился свободно, ничем не сдерживаясь. Господи, как же у него болело, должно быть... Мать, бледная, осунувшаяся, сначала хлопотала вокруг ребёнка, пыталась то ему бутылочку со смесью сунуть, то тёплую салфетку на живот. Однако ничего не помогало, и она уселась на полку рядом с мальчиком, не перестававшим надрываться, и уставилась в одну точку.

-- Девушка, ну сделайте что-нибудь! -- не выдержал кто-то из пассажиров.
-- Что, что, что я сделаю? -- страшным шёпотом спросила она.

Час, два, три. Плач то притихал немного, то снова взвивался. Давно настала ночь. Не спал никто, лишь дитя-радость убаюкалось и умильно дремало с пальчиком во рту, да бригадир беззаботно похрапывал, и во сне скептически улыбаясь. Я была в каком-то полузабытьи, как больная, и под конец уже начало казаться, что младенец выкрикивает:
-- Плохо мне, тошно, плохо, сделайте, сделайте, сделайте что-нибудь...

С грохотом поезд остановился -- таможня. Вагоны покачнулись, и наше дитя-горе закатилось на таких децибелах, что мать не выдержала и принялась сама кричать. Если бы она говорила бранные слова, если бы материлась даже, было бы легче, но она разразилась проклятиями. С той же надсадной интонацией, с какой плакал малыш, она проклинала его, себя, поезд, поездку, весь мир за компанию, и я не могу вспомнить ни одной фразы в точности -- ничего, кроме своей отвратительной беспомощности в ту минуту. Младенец кричал. Бригадир пробудился и выскочил из-под одеяла, как чёрт из коробочки. Несколько секунд он оценивал обстановку, а потом спокойно сказал:

-- Всё ясно. Ребёнка сглазили. Женщина, утрите его наизнанку!
Мать прервала поток иеремиад и переспросила:
-- Утереть? Чем утереть?
-- Да хоть чем, женщина. Вот юбка на вас -- юбкой, только обязательно изнаночной стороной. Сбрызнуть немного водичкой... Савелик, воду! Савелик, чем ты сбрызгиваешь, это не вода, это ты кисель схватил, воду, воду со стола возьми, Са-ве-лик... Ага, ага! Теперь у-ти-ра-ем...

Ап! Сперва показалось, что младенец перешёл на ультразвук, но это он затих, а у меня в ушах звенело. До самого выхода бедный ребёнок проспал, как агнец. На бригадира смотрели с благоговением, а он улыбался умной улыбкой:
-- Надо было меня раньше разбудить.

Я не призываю верить в сглаз, порчу и тому подобный приурок, но так было. Биологический механизм пресловутого утирания наизнанку, по-моему, у Бехтерева был описан. В книге "Внушение и его роль в общественной жизни"...
Tags: во младой во юности, детоньки
Subscribe

  • Самая длинная сказка

    Жил да был на свете эмир, и любил он сказки. Ежедневно лучшие сказители, певцы, былинники, ашуги, акыны, жыршы, шаиры, манасчи, гуруглихоны и, по…

  • Ох уж эти сказочки

    Мне сейчас совершенно не об этом следует думать, но который день не даёт покоя вопрос: кто такой человечек Тимпе-те? Ну, вы же помните, у братьев…

  • Из книги Брониславы Кербелите «Мудрые, странные и жадные люди»

    Литовский фольклор. * * * Однажды старик пасёт скот у дороги и всё поёт: — Оба конца одинаковые! Оба конца одинаковые! Король ехал мимо. И он никак…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 90 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Самая длинная сказка

    Жил да был на свете эмир, и любил он сказки. Ежедневно лучшие сказители, певцы, былинники, ашуги, акыны, жыршы, шаиры, манасчи, гуруглихоны и, по…

  • Ох уж эти сказочки

    Мне сейчас совершенно не об этом следует думать, но который день не даёт покоя вопрос: кто такой человечек Тимпе-те? Ну, вы же помните, у братьев…

  • Из книги Брониславы Кербелите «Мудрые, странные и жадные люди»

    Литовский фольклор. * * * Однажды старик пасёт скот у дороги и всё поёт: — Оба конца одинаковые! Оба конца одинаковые! Король ехал мимо. И он никак…