Ольга Майорова (maiorova) wrote,
Ольга Майорова
maiorova

Categories:

Женщина на корабле - из воспоминаний А.М. Городницкого

Милое дело мемуары, несуетливое и всегда актуальное. Пускай читатели об этой актуальности и не подозревают. Люблю следить, как цепь разрозненных событий объединяется в биографию, прихотливо вьётся по карте мира, обвивает собой стрелу времени, летящую, увы-увы, только в одну сторону. То ли "такая уж была эпошка", то ли характер мемуариста влияет, но если воспоминания достаточно большие по объёму, можно выцепить определённые шаблоны рассказа. Повторяются оценки, повторяются сценарии, повторяются и целые фразы. Выделяются определённые типы характеров, или, скорее, описания характеров. Вот, например, в воспоминаниях Городницкого чётко выделяется тип женщин, корректно называемый "торнадо в юбке". Яркая, грубая, откровенная до наглости, развязная до нахальства, готовая дать бой по любому вопросу, умная, но мыслящая настолько конкретно-практически, что для каких-либо моралей-нравственностей попросту не остаётся пространства. Встреча с торнадо в юбке подобна любому другому стихийному бедствию, и выжившие лишь качают головами, присвистывают с оттенком тоскливого восхищения да подсчитывают ущерб. В зависимости от целей и направленности торнадо в юбке подразделяется на подтипы. "Высокий" подтип может воплощаться в преуспевающей исследовательнице или известной поэтессе - например, в похожем ключе мемуарист рассказывает о Нонне Слепаковой. "Низкий" подтип при любой сфере занятий - по совместительству проститутка.

Пример высокого подтипа:

О самой Стриженовой к тому времени в Туруханском крае ходили самые фантастические легенды. Говорили, например, что она на пари с геологами-мужчинами высосала без закуски через соску две поллитры, и ни один мужчина не то что превзойти, но даже повторить этот подвиг не смог. Легенда утверждала также, что в прошлом году она прыгала, опять же на пари, на резиновой лодке с Большого Кулюмбинского порога и выиграла два ящика водки, которые подарила своим работягам. Рассказывали также всякие небылицы о ее полном бесстрашии по отношению к любому начальству и различного рода сексуальных подвигах. Сама героиня мифов оказалась худощавой и черноволосой, цыганистого типа женщиной с постоянной папиросой в углу сильно накрашенного рта и большой пиратской золотой серьгой в левом ухе. Затянута она была в редкие еще в то время американские джинсы, заправленные в резиновые сапоги, и тельняшку с глубоким вырезом. На шее болтался свободно повязанный красный прозрачный платок – «андалузка». На голове красовалась широкополая шляпа-сомбреро, а на правом бедре, на настоящем американском поясе-патронташе, отсвечивал черной вороненой сталью шестизарядный «Кольт». Сопровождавшие девицы, явно подражая ей, обряжены были в аналогичные тельняшечки с «андалузками» и широкополые шляпы. Только вот на бедрах у них вместо «кольтов» висели простые охотничьи ножи. Три розовые палатки пришельцев, к бурной радости нашего немногочисленного, но гостеприимного мужского коллектива, спустя полчаса были установлены внутри лагеря, между нашими – зелеными. Гостям была обеспечена баня, и развернулся могучий праздник, тем более что недостатка в спиртном не испытывали ни мы, ни гости. Польщенный явным вниманием столь легендарной личности, как Стриженова, я по наивности и представить себе не мог, что визит ее к нам совсем не «попутный», как она нам объяснила, а попросту я поставлен в план ее очередных подвигов. Это меня в ту пору, правда, вряд ли могло бы смутить.

Пример "низкого" подтипа:

Заместитель начальника экспедиции Петухов с первым же вертолетом прислал к нам нанятую им в Игарке на сезон повариху, шуструю чернявую девку с золотыми зубами и блатной татуировкой. Свою программу она объявила тут же у трапа вертолета, откуда выгрузилась, держа в руках большую гитару, перевязанную огромным розовым бантом: «Буду со всеми, а начну с начальства». Вечером того же дня начались первые неприятности. Мы с Мишей и Стасом мирно выпивали в своей палатке, как вдруг раздался истошный женский крик: «Помогите, насилуют!» Мы выскочили наружу. Крик повторился. Ориентируясь на него, в уже полной темноте, мы вышли на взлетную площадку, куда днем приземлился вертолет. Посреди площадки лежала Шурка (так звали нашу новую повариху), одна, совершенно одетая, и орала благим матом. «Насилуют!» – снова крикнула она, увидев нас, и захохотала. Выяснилось, что она пьяна в стельку и встать на ноги не может. «Значит, померещилось, – заявила она нам в ответ на нашу негодующую реакцию. – Уж и помечтать девушке нельзя!»[...] Этим, однако, дело не кончилось – пока вертолетчики обедали у нас, она успела «признаться» одному из своих новоявленных хахалей, что у нее гонорея. Тот побледнел и кинулся в свою палатку. Когда настала пора отправлять вертолет, ко мне подошли девять (из двенадцати) наших мужчин и, переминаясь с ноги на ногу, заявили, пряча глаза: «Михалыч, отправляй нас тоже – значит, и у нас…» Всю бригаду загрузили в вертолет, выкинув из него ящики с образцами, и отправили в Игарку, сорвав все работы партии примерно на неделю. В Игарке, к счастью, выяснилось, что она снова пошутила.

Вообще атмосфера экспедиций на женщин, по мнению Городницкого, влияет, и вот каким образом:

Женщины "из науки" в океанских рейсах, как правило, расцветали. С одной стороны, они оказывались свободны от каждодневного унылого быта, порабощающего их на суше - необходимости кормить и ублажать мужей, лечить и воспитывать детей, таскать огромные авоськи с продуктами, стоять во всевозможных очередях. С другой - будучи всегда в меньшинстве, они становились предметом поклонений и ухаживаний почти всего мужского состава экспедиций, причем ухаживания эти, как правило, мало зависели от степени женской красоты. Интересную эволюцию довелось мне наблюдать за много лет. Почти всегда скромные и робкие девицы, впервые ступая на палубу судна, сильно страдали от качки. Но постепенно, обвыкнув в новой обстановке, приучаясь мало-помалу пить вино или курить, а также теряя понемногу первоначальную неприступность, они, как правило, укачиваться переставали. Вместе с тем, по окончании рейса, вынужденные снова вернуться на берег в свои семьи и убогий советский быт, они были особенно несчастны, не понимая, почему вот только что они были в центре мужского внимания - и вдруг всё неожиданно кончилось. Так девочка, взятая прихотливым режиссером из своего родного девятого "А" в кино чуть ли не на главную роль, плачет горькими слезами, потому что картина уже отснята, и ей, уже привыкшей быть героиней, надо снова возвращаться в свою постылую прежнюю жизнь.

Забавно всё это читать. Но грустно.
Tags: born in ussr, книги
Subscribe

  • В преддверии праздников

    И как вам, уважаемые читательницы, закон о возвращении вытрезвителей? Очень вовремя, вы не находите? Анекдот восьмидесятых годов о Кировском…

  • Литовского фолк-рока немного

    Gyvata — многозначное понятие: это и усадьба, жильё, и жизнь. Был такой философ Видунас, вот в его мировоззрении gyvata -- центральное понятие.…

  • Заунывный пост

    Кому и так нехорошо, под кат прошу не ходить: В районе ЧП: ищут потерянного кота в переноске. На закономерный вопрос, как можно вообще потерять…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 50 comments

  • В преддверии праздников

    И как вам, уважаемые читательницы, закон о возвращении вытрезвителей? Очень вовремя, вы не находите? Анекдот восьмидесятых годов о Кировском…

  • Литовского фолк-рока немного

    Gyvata — многозначное понятие: это и усадьба, жильё, и жизнь. Был такой философ Видунас, вот в его мировоззрении gyvata -- центральное понятие.…

  • Заунывный пост

    Кому и так нехорошо, под кат прошу не ходить: В районе ЧП: ищут потерянного кота в переноске. На закономерный вопрос, как можно вообще потерять…