Ольга Майорова (maiorova) wrote,
Ольга Майорова
maiorova

Categories:

Get Me Out, четырнадцатая глава, окончание

А критики не успокаиваются: ведь фактически клиенткам всучивают непроверенную технологию. Американское общество репродуктивной медицины считает заморозку яйцеклеток экспериментальной методикой, и в 2007 году, к величайшему разочарованию проповедников этого способа, постановило: криоконсервация женского генетического материала «не должна предлагаться и позиционироваться на рынке как способ удлинения продолжительности репродуктивного возраста», поскольку подтверждения безопасности и эффективности этой процедуры малоочевидны. С этим согласна Чариси Ламар, глава нейроэндокринологического отделения Национального института детского здоровья и развития: «Для взрослых мужчин существует испытанная и проверенная технология – заморозка спермы. Если вы взрослая женщина, и у вас есть на примете подходящий донор, для вас создана испытанная и проверенная криоконсервация эмбрионов. Всё прочее для взрослых женщин – это уровень эксперимента: и заморозка самих яичников, и тканей яичника, и яйцеклеток! Да, это возможности, да, они доступны, но пусть покупательницы будут бдительны». Тревожат скептиков и долговременные последствия для здоровья детей, рождённых от размороженной яйцеклетки, ведь лонгитюдных исследований на эту тему до сих пор не существует.

А те, кто агитирует за технологию, над критикой посмеиваются, сравнивая криоконсервацию с искусственным оплодотворением. На заре её возникновения вопросы морально-этических и медицинских ограничений волновали как врачей, так и пациенток. Как подчеркнул Алан Б. Копперман, руководитель отделения репродуктивной эндокринологии из нью-йоркского медицинского центра «Маунтин Синай», долголетний партнёр компании Экстенд-Фертилити, «Со времён изобретения противозачаточных таблеток не было более освобождающей для женщин медицинской новации, чем заморозка яйцеклеток. Пилюли позволили женщинам выбор отсутствия беременности. А криоконсервация даёт возможность выбирать время её наступления». Однако нельзя проигнорировать тот факт, что эффективность заморозки по сию пору удручающе низка.

Проблема, которую выводит на обсуждение Дебора Спар в книге «Бэби-бизнес», заключается не в том, продавать ли замороженные яйцеклетки, а регулировать ли эту торговлю, и если регулировать, то каким образом. Криоконсервация – наука новая, дополняет исследовательница, и эта наука буквально вопиет о регулирующем вмешательстве, но по-прежнему болтается между медицинским сообществом и потребителями, которые терпеть не могут, когда их регулируют. «В отличие от своих европейских коллег, правительство США заметно избегает вмешательства в рынок высокотехнологичных товаров и услуг и связывающего руки регулирования быстро развивающихся областей промышленности». Спар сравнивает современный рынок репродуктивных услуг с первыми днями радио, телевидения и Интернета, которые «прошли путь от первоначальной рыночной анархии до современной потребности в правилах и законах». Она считает, что дети, рождённые от донорского генетического материала, как мужского, так и женского, будут лоббировать эти правила, потому что захотят знать свою генетическую историю.

В январе 2008 года группа эмбриологов, репродуктологов-эндокринологов и владельцев банков генетического материала встретились в Атланте, чтобы обсудить формирование регистра замороженных яйцеклеток, чтобы отслеживать детей, которые из этих яйцеклеток родились. Линдси Нор Бек посетила это мероприятие. Она пришла не как клиентка, а как основательница некоммерческой организации Фертиль-Хоуп, которая предоставляет онкологическим больным информацию о продолжении рода и поддерживает финансово исследования в этой области. Профессор Патрицио из Йеля тоже почтил съезд своим присутствием. Он сообщил, что его группу интересует возможность мониторинга пациенток и создания опросников, которые предлагается заполнять родителям. Простые, но очень важные вопросы таковы:
- сколько яйцеклеток было заморожено?
- сколько из них оттаяло?
- сколько родилось детей?
- как у них со здоровьем?
Таким образом, на съезде обсуждалась структура организации, подобной которой не существует. Например, общенациональный регистр донорства спермы отсутствует без каких-либо гарантий его появления.


Когда «Уолл-стрит Джорнэл» напечатал в отделе публицистики статью о перспективах криоконсервации генетического материала, некая читательница ответила таким письмом: «Оценивая перспективы сохранения человеческих яйцеклеток, я задаюсь несколькими вопросами:
- вы вообще соображаете?
- вы полагаете, что поколение первородящих, которым за пятьдесят, за шестьдесят, можно назвать решением какой бы то ни было проблемы?
- вы знаете, сколько сил и энергии уходит на материнство?»

Так или иначе, очень невесело тратить тысячи долларов, чтобы подстраховаться на случай, если не удастся встретить подходящего жениха. И наоборот, отрадно так верить в науку, что рассчитывать: к тому времени, как вы соберётесь размораживать яйцеклетки, методика улучшится. Маркетологи указывают на колоссальный прогресс в этой области, произошедший за последнее десятилетие, и прогнозируют, что улучшения продолжатся такими же темпами. Клиентки не занимают ни позицию критиков, ни позицию агитаторов. Они реалистки, готовящие план и на случай, если всё рухнет. Они видели на примере близких, подруг и знакомых, как печальны последствия старения яйцеклеток. Они надеются, что яйцеклетки не понадобятся, но о потраченных деньгах не сожалеют: они хотят иметь план Б.

Большей частью женщины, которые обращаются к криоконсервации, поставлены в известность, что шансы на успех не слишком высоки. Они не отказались бы найти партнёра прямо сейчас. Они с удовольствием бы вышли замуж. Они предпочли бы производить детей на свет естественным путём. Но они хотят знать, что, если дела пойдёт не так, как рассчитывалось, у них есть запас собственных яйцеклеток, прежде чем придётся прибегнуть к покупке чужого генетического материала или, наконец, к усыновлению/удочерению. Эти женщины, в общем и целом, оптимистичны по отношению к медицинской науке.

Лусия Васкес, тридцати трёх лет, полна рвения потратить деньги на криоконсервацию. «Хочу попутешествовать, хочу приложить усилия к карьере. Я знаю, заморозка не гарантия, но – возможность, прекрасная возможность. Я хочу встретить свой идеал и, когда всё будет идеально, тогда и рожать детишек».

Кара Бирриттьери, написавшая книгу «Что каждая женщина должна знать о своей фертильности и биологических часах», [Cara Birrittieri, What Every Woman Should Know about Fertility and Her Biological Clock], поощряет одиноких женщин младше сорока лет замораживать яйцеклетки про запас. А если вопрос в деньгах, то есть возможность безвозмездного дарения яйцеклеток и кое-какие лазейки, чтобы покрыть финансовые издержки. Как говорит сама Бирриттьери: поговорим о раскладе «выигрыш-выигрыш».

Копперман, врач из клиники «Маунтин Синай», сотрудничающий с Экстенд-Фертилити, настаивает: «Мы не занимаемся вербовкой, не убеждаем подстраховаться на всякий пожарный случай. Но мы действительно хотим, чтобы женщины не забывали о своём репродуктивном возрасте и это знание направляли в русло конструктивных решений. Допустим, своего любимого человека я встретила в сорок два года. Низкий уровень ФСГ (фолликулостимулирующего гормона), яйцеклеток практически нет… Зато в тридцать семь я про запас заморозила яйцеклетки, слава Богу. Мы не торгуем испанскими замками. В нашей области, как я полагаю, все клиентки получают адекватное консультирование. Вы скажете: разве можно продавать технологию, которая фактически находится на стадии эксперимента? Но с другой стороны, если эта технология доступна, кто запретит к ней обращаться?»

Заметим в скобках, что криоконсервация – это опция для женщин с достатком выше среднего, хотя Экстенд-Фертилити и убеждает, что финансово она вполне доступна широким слоям населения. «Я живу в Лос-Анджелесе. И вижу, как люди бездумно, бессмысленно тратят деньги на силиконовые груди, ботокс, надутые губы», - рассказывает Линн Оддо, клиентка Экстенд-Фертилити: - «А заморозка –вклад в будущее. Я готова гарантировать, что моя дочь в двадцать лет будет не бюст наращивать, а генетическим материалом запасаться. Ну, а я – просто женщина, сделавшая это на заре технологии… Пионерка, так сказать».

Разрабатываются и другие способы криоконсервации. Несколько исследовательских групп изучают способы замораживания незрелых яйцеклеток. Тем самым неполовозрелые девочки, которым предстоит химиотерапия, смогут запастись ооцитами и, когда будут готовы к материнству, воспользуются этим запасом. Другие специалисты пытаются замораживать сами яичники или их части, чтобы трансплантировать их обратно хозяйке по окончании химиотерапии.

А что же случилось дальше с Линдси Нор Бек, которой в начале главы вторично поставили онкологический диагноз? Она счастливая мать двухлетней здоровой дочери, снова беременна, а 29 яйцеклеток ещё ждут своей очереди во льду. Её проблемы с продолжением рода – онкозаболевание, два выкидыша, редкое заболевание мужа, снижающее его фертильность, - соперничают с любой историей искусственного оплодотворения. Но, несмотря ни на что, Линдси Нор Бек забеременела естественным путём, но говорит, что они с мужем хотят минимум четверых детей, и генетический запас непременно пригодится в будущем.


Основной вопрос для меня состоит не в том, войдёт ли в обиход замораживание яйцеклеток, а в том, какие последствия произойдут из того, что оно станет обыденностью. Насколько она изменит наш выбор в области материнства? Будут ли женщины, получившие возможность заморозки гамет, откладывать беременность до последнего предела? И, если будут, хорошо это или плохо? В книге Лайзы Манди «Всё возможное» [Liza Mundy, Everything Conceivable] есть фраза Майкла Фейнана, терапевта из Хантингдонского центра репродукции, расположенного в Калифорнии (кстати, этот центр относится к сети Экстерд-Фертилити): криоконсервация может стать областью культурного давления на женщину. Удивительное замечание из уст человека, который этой криоконсервацией на жизнь зарабатывает. Но он сказал Лайзе Манди: «А что, если, скажем, юридические фирмы потребуют от сотрудниц заморозить яйцеклетки и отложить материнство на максимальный срок? Чьи интересы защищает криоконсервация? Женщины или нашей сверхамбициозной, никому спуску не дающей культуры, которая по сию пору не считает деторождение чем-то приемлемым для работающей женщины?»

Индустрия заморозки играет на нашем стремлении неукоснительно контролировать всё, вплоть до встречи яйцеклетки со сперматозоидом. Это не так уж скверно, наши возможности планирования и микроменеджмента благодаря криоконсервации возрастают. Но ирония судьбы в том, что контроль, доходящий до навязчивости, приведёт нас к самому неконтролируемому занятию в жизни – к материнству.
Tags: get me out
Subscribe

  • О дне космонавтики

    Меня сегодня дочь огорошила вопросом: а как празднуют день космонавтики? Сейчас — юбилей же, шестидесятилетие — они и на труде ракету клеили, и на…

  • О муже и супе

    Про писательницу Руфь Зернову прочитала уморительную историю: однажды она со своей матерью навещала старую приятельницу, вдову. У приятельницы в это…

  • Поздравляю с Международным женским днём

    Никак не могла выбрать открытку, решила -- пусть будут обе: А это плакат Н. Зверева из объединения "Боевой карандаш". Я уж думала,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments