July 2nd, 2021

кот

Список книг, май 2021 года, часть вторая

Уже пора начать выкладывать июньский список, а я всё с весенним чтением разобраться не могу. Ну да ладно, лучше поздно, чем никогда. Хотя на самом деле иногда лучше никогда, чем поздно.

Сильвана Патерностро «Жизнь Габриэля Гарсиа Маркеса, рассказанная его друзьями, родственниками, почитателями, спорщиками, остряками, пьяницами и некоторыми приличными людьми» – приходится-таки признать, что официальное жизнеописание нобелевского лауреата в обозримом будущем не одолею. За Патерностро, колумбийкой, преимущество краткости. При этом Маркес получился отчасти апофатический. Говорят, говорят один за другим, перебивают друг друга, сплетничают, ссорятся, припоминают, выдумывают, врут, и, вот ведь коварство человеческой натуры, всегда, всегда толкуют о себе, даже когда вроде бы толкуют о «Габо». Будто свидетели, но не свидетели, допустим, чуда, а свидетели юридические, в из рук вон скверно организованном суде. А где судья Аркадио? К проституткам пошёл. За всю свою жизнь я знала только одного настоящего «маркесиста», Эрандила покойного, и ему бы однозначно понравилось.

Айрис Мердок «Зелёный рыцарь» – над поздней Мердок принято свысока посмеиваться. Дескать, зафилософствовалась, схожие до степени смешения женщины, которых зовут Джулианами и Хилари, мужчины, которых зовут Хилари и Джулианами (с) Мартин Эмис, из ненаписанной пьесы «В чужом глазу соломинка отчётливо видна», и все-то интеллектуалы, все-то с богатым внутренним миром, все-то томятся и ездят развеяться на Восток либо в Италию... Тьфу, мол, занудство. Но, памятуя, чем для меня стала лебединая песнь Мердок «Дилемма Джексона» и «Ученик философа», а об «Ученике философа» эксперты пишут, что он ну совсем проходной (господа эксперты, вы неправы), мимо «Зелёного рыцаря» уже пройти не могла. Итак: традиционный для Мердок элойский виварий, все томятся, ездят кто в Италию, кто на Восток, основные вопросы бытия – за кого выдать трёх дочерей и что за комиссия, Создатель? Тут входит Зелёный рыцарь. Тот самый, из артуровских легенд, ужасающий, дружелюбный и таинственный. Входит, как ко всем нам войдёт однажды.

Бетти Смит «Милочка Мэгги»https://fem-books.livejournal.com/2113689.html. Никогда не думала, что напишу это о произведении Бетти Смит, но Боже, Боже, как я отдохнула над этими страницами. Мэгги, бесспорно, персонаж трагический в высшем смысле, заложница не просто обстоятельств, но и собственной системы ценностей. В голос ухохатываясь над похождениями Пэтси, этого классического Пэта-пиликалы с уклоном в оперетку, возмущаясь поступками Клода и отчасти ему сочувствуя – тоже заложник... богатого папани и понятия так называемой репутации, ни на минуту я не забывала, что Мэгги трагическая героиня. И то, что она академическими способностями не блещет, да и вообще не интеллектуалка, ей пути не облегчает ни в коей мере. Блэз Паскаль советовал одной светской даме поглупеть, однако сам своему совету не следовал. Почему? Да потому что глупеть не помогает. Как, впрочем, и умнеть. Современный Паскаль предложил бы «развиваться»...

Роберт Луис Стивенсон «Уир Гермистон» – * покаянным тоном* всё началось с того, что захотелось посмотреть, как перевели одно слово в «Похищенном», а потом фразу за фразой, страничку за страничкой, и дилогия вся. Тридцать лет никак не попустит. Сижу в экзальтации, ловлю себя на мысли: а чой-то я, такая фанатка Стивенсона, «Уира Гермистона» не осилила? Ну, и оказалось дело полутора часов. Нечего было и откладывать почти до пенсии. Да, был бы шедевр. Впечатляет даже в полунаписанном виде. Женские персонажи удивительно полнокровные, даром что звёздный автор их воспринимает как идеи, отсветы платоновской Великой женщины на бренный материальный мир. Уир со своими метаниями, его жестоковыйный родитель, противный дружок этакого псевдореволюционерского типа (Гервег?) тоже не полупрозрачные изобретатели. А сравнить не с рыжей Кристиной даже и не с балладной возлюбленной, а вот хотя бы с госпожой Уир, со всеми осмеянной глупой курицей, не способной и ужина подать как следует...

Элизабет фон Арним «Чарующий апрель» – у меня, должна признаться, последний год слегка испортились отношения с Великим Британским Юмором. То есть старое-родное вроде Джерома К. Джерома по-прежнему с любовью и бережностью перечитываю, а новое... ну, что новое? Стареем, стареем, друг Громозека, взяла тут в библиотеке новый хит Нины Стиббе, «Мужчина у руля» называется. Отзывались как о вершине остроумия. М-да. Умом понимаю: вот шутка, здесь она началась, тут заканчивается, должно быть смешно. Не смешно. Аж жутковато. А фон Арним только по мужу фон, она англичанка, и «Чарующий апрель» пошёл на ура, тем указав, что это я не к аглицкому остроумию потеряла вкус, а к современности. Небольшая повесть, изумительно стильная, как четыре очень разные женщины из разных социальных слоёв (эх, пролетарку бы для полноты панорамы!) в складчину поехали отдыхать в Италию, где за весьма умеренную сумму получилось снять целый средневековый замок. Хохотала от первого абзаца до последнего. Рекомендую.

Ульрике Мозер «Чахотка» https://fem-books.livejournal.com/2114006.html. «Историю повседневности» продолжаю кропотливо собирать. Социальная история туберкулёза – испытание явно не для слабонервных. Тем паче немецкая исследовательница, довольно вяло начиная с баснословных времён Гиппократа и Галена, постепенно расписывается и к двадцатому веку приходит во всеоружии. Эрудиция, начитанность плюс публицистическая хлёсткость. Как так получилось, что болезнь из знака избранничества, печати неземного очарования и таланта превратилась в клеймо «социально неполноценных субъектов»? И нечего сваливать на нацистов, нацисты только подхватили популярный мотивчик. Да, чахотка. Schwindsucht. По-немецки это самое Sucht означает манию, безумную страсть, зависимость, Schwinden – кажется, исчезать [ Проверила по словарю, близко, – иссякать, убывать, техническое: давать усадку]. Жажда исчезновения. Гм.

Эрик Вюйар «Повестка дня» – под общей обложкой два документально-художественных эссе, два дня: 20 февраля 1933 года, когда национал-социалистская партия обратилась за помощью у ведущим промышленникам Германии, и более известная дата – 12 марта 1938 года, аншлюс. Вюйар, конечно, крут и неслаб, впечатление крайне тяжёлое. Стараюсь-стараюсь избегать тематики нацизма, и неизменно напарываюсь, а потом маюсь неделю...

На следующий день после аннексии в «Нойе Фрай Прессе» ещё можно было прочесть четыре некролога: «12 марта утром Альма Биро, чиновница сорока лет, переезала себе вены бритвой, прежде чем открыть газ. В ту же минуту писатель Карл Шлезингер в возрасте сорока девяти лет выстрелил себе в висок. Экономка Хелен Кунер в возрасте шестидесяти девяти лет тоже покончила с собой. Во второй половине дня должностное лицо Леопольд Бин в возрасте тридцати шести лет выбросился из окна. Причины самоубийств неизвестны». Пошлая, лицемерная приписка. Тринадцатого марта причины самоубийств были известны всем. Всем. И кстати, стоит говорить не о причинах, а об одной-единственной причине.

Мария Парр «Тоня Глиммердал»https://fem-books.livejournal.com/460645.html. В сущности, только жизнерадостное, свежее обаяние центральной героини и вывозит эту патетическую мелодраму с фамильными тайнами на уровень, которого в «Вафельном сердце» Парр достигала словно бы шутя. И только те, кто сами пишут, понимают, какова цена этого «шутя»... Персонажи один другого хлеще. Один купил кусок территории и думает, что и тишину тоже купил, и детские голосовые связки закабалил: тише! Тище! Я обещал клиентам самую тихую тишь в Норвегии. Другая с третьим десятилетиями перетягивала родную дочь наподобие каната и доперетягивалась. А какова Хейди! Воспользовавшись минутной слабостью отца перед лицом смерти, пустить его, больного, дряхлого, по миру без всякого милосердия. Ибсена на них на всех нет. Бьёрнстерне-Бьёрнсона. Тридцать лет прошло, а пароль, как говорится, всё тот же.

Мария Парр «Вратарь и море» – итак, Лена и Трилле уже почти подростки, в размеренную сельскую бытовуху вторгается первое чувство. Нежданно целомудренное, если учесть, что Трилле – будущий фермер. И сразу как-то понятнее ажиотаж юных хуторян вокруг прекрасной незнакомки Биргитты. Девочка не просто хороша собой, не просто необычна, как беззаконная комета в кругу расчисленных светил. Она ещё и богатая невеста с домом, с землёй! А кое для кого и билет в заграничное будущее. На что Трилле наивен и невинен вроде Иванушки-дурачка, и то, глядя на подругу, задумался о большом мире, о путешествиях, об университете! Хотя ещё вчера не мыслил и недели без бухты Щепки-Матильды. Впрочем, Биргитта лишь повод и сама сознаёт это. Все обитатели бухты как-то отчуждились, отгородились друг от друга. Лена отрабатывает спортивные гештальты. Её матушка, настрадавшись с троллёнком, ждёт нормального человеческого младенца. Матушка Трилле ждёт очередного человеческого младенца. Дед уходит в неизбежное... Грустная история, грустная, если вдумываться.

Аля Кудряшева (Хайтлина) «(Не)страшные коты»https://fem-books.livejournal.com/2088081.html. Абсолютно гениальная книга, которую я раздавала бы во все желающие школы, а также детские сады и, коли угодно, ясли. В русской литературе, так уж сложилось, не было своего Уолтера де ла Мара, своей Хоуп Миррлиз. И теперь нет. Есть Аля Кудряшева (Хайтлина). Помните, как Ольга Арефьева мечтала создать маленькую свою вселенную внутри большой? И ей это удалось, и Кудряшевой удалось же – в кулинарном дворце вздыхают сыры на полках, Мартиусско управляет временами года с помощью домашнего животного, из огромной шёлковой мягкой темноты Вылезают с шорохом страшные коты, и вообще жизнь жительствует. Не умею я рецензировать поэзию, худо-бедно научена лишь цитировать:

Где-то есть на свете реки
А по ним плывут орехи
С полкита величиной,
С джемом или с ветчиной.

Где-то в море есть ракушки,
В них не жемчуг, а игрушки,
Каракатица вчера
В них играла до утра.

Где-то шлют сигналы с Марса,
Где-то хлеб едят без масла,
Где-то ездят на ежах,
Ноги под себя поджав.

Где-то слон - в цветочек хобот,
Где-то есть огромный скат.
Ну, а вы хотите, чтобы
Я бы, глупый, как микробы,
Просто так, почистив зубы,
Взял бы и пошёл бы спать?!