May 20th, 2021

кот

Список книг, апрель 2021 года, часть вторая

Элла Сагинадзе «Реформатор после реформ. С.Ю. Витте и российское общество» – и ещё один научно-поэтический фолиант от издательства НЛО и молодой учёной из Европейского университета. Дюма-отца не надо, почему меня эти хитросплетения в школе, в институте ни грана не интриговали? Аж неудобно, такой мозг рядом в Петербурге трудился, а неблагодарные потомки, то бишь мы, его ценим лишь за подстаканники. Сейчас наверняка ухну искросыпительную банальность, но ведь сам собой формулируется парадокс Витте. Сперва все ждут Homo Novus'a, чтобы ворвался такой энергичный, мощный, ершистый, непокорный, ни к чему и ни к кому не подлаживающийся, чтобы всколыхнул окружающее болото... Во втором акте драмы хомо новус врывается, и все так дружно: пфуй! Потому что сами – безнадёжные кулики того самого болота, которое так мечтали всколыхнуть, а всколыхиваться вместе с болотом отнюдь не желают. Ну, и последствия не заставляют себя ждать.

Кхампхун Бунтхави «Дети Исана» – таиландская проза – редкая гостья в переводах, так что заказывали, не откладывая. А вот читалась она долго, протяжно. Избаловавшись на дореволюционной интеллигенции, всё как-то не уясняла миропонимание общества, где рефлексия и избыточное интеллектуальничанье не одобряется. Гнетёт, неймётся? Точно духи, навести шамана. Опять гнетёт? Ну тебя к монаху. Нет, я не ругаюсь, монах подекламирует сутры, и всё будет в ажуре. А то съезди к священной ступе, которую ещё в средние века у нас попятили тайцы... то есть что я несу, да здравствует боготворимый монарх! Под ложечкой сосёт? Физический труд на свежем воздухе и свежий подножный корм. Прогулялись в джунгли, пособирали что-нибудь (или кого-нибудь), вот тебе и лап из пауков-птицеедов, кой из ящериц. Лягушки жареные вкуснота. На шпажках, не хуже французской от-кюизин. Исанцы считают вместилищем разума живот и прослеживают чёткую зависимость мышления от того, как индивид покушал, как сходил в туалет. Как на каникулы съездила в тёплые нетуристические края. Музицируют действующие лица так:



Александра Александрова «Кот в доме хозяин»https://fem-books.livejournal.com/2102082.html. Нахальная майнкунская морда на обложке невольно настраивает на позитивный лад, и всё же будьте готовы: на обсуждение будут вынесены сложные и глубокие этические темы. К зоопсихологии у профессиональных психологов замечаю насторожённо-ироническое отношение, немного а-ля французская кинокомедия «Мои звёзды прекрасны», где главный герой, поклонник, переходящий в вуайериста, водит свою персидскую питомицу к котоаналитику. А не зря ли сарказм переводим, дорогие коллеги? Перед нами плодотворная и насыщенная область, где ещё предстоит заполнить массу белых пятен и, чем шут не шутит, открыть новые континенты. Вот в МГУ уже есть зоопсихологическая лаборатория, не пора ли кафедру открывать? Востребованность-то колоссальная, а учиться негде и не у кого.

Ричмел Кромптон «Этот Вильям!» – госпожа Кромптон феноменальна. Первые рассказы о шаловливом школьнике Вильяме она начала публиковать в возрасте двадцати с небольшим, в десятые годы. Последний сборник, тридцать девятый вроде бы по счёту, «Вильям вне закона» вышел в 1970 году. Посмертно. И на протяжении полувека с лишним Вильям оставался в одном возрасте (неопределённом, от одиннадцати до двенадцати) и в неизменном интеллектуальном уровне, обыкновенно характеризующемся эвфемизмом «не блещет». В двадцатые мальчуган разгуливал по лесам, которые позднее срубили, в военные годы не хуже пионеров из «Коричневой пуговки» задерживал шпионов, в послевоенные увлёкся психотерапией – при этом не теряя популярности и не оскудевая воображением. В сборнике – единственном пока русскоязычном сборнике – от каждого десятилетия взято по рассказу-по два. Эффект почти тургеневских перелётов во времени, только не на романтическом призраке верхом, а с комичным малолетним разбойником.

Тесс Холлидэй «Мой бодипозитив» – одно досадно, не оставили оригинальное название «Тонкое искусство быть толстой девочкой». О бодипозитиве как о комплексе идей тоже кое-что сказано, однако в центре повествования – биография. Вот стою я перед вами, фотомодель плюс-сайз из города Лорел, штат Миссисипи, отцом брошенная, отчимом изруганная, в школе затравленная, с татуировкой мисс Пигги на предплечье – и сейчас я изложу вам вкратце, леди и джентльмены, какой кровью и каким потом мне достались подиум, слава и это миленькое платье с клубничками. Зачаровывает вот что: дословно тот же текст, оформленный великопостной миной и покаянной интонацией, сошёл бы за исповедь неофитки, отряхивающей с ног своих прах шоу-бизнеса. Холлидэй пишет веско, наставительно даже, и из трагической, в сущности, судьбы, получается история успеха. Важна оказывается не событийная канва, не информация, а общий тон.

Александра Зайцева «Девочке в шаре всё нипочём»https://fem-books.livejournal.com/2109200.html. Почти Драгунский, «Девочка на шаре». С поправкой на эпоху, девочка находится внутри шара. Знаете, для хомячков нечто подобное покупают, прозрачная сфера, в ней грызун, перебирая лапками, перекатывается, неуязвимый для хищников и потешный для хозяев. Вот и краткое содержание. Чем плохо? Зайцеву запомню, возьму на заметку: редкость нынче связный, точный язык. А в остальном я как мультяшный капитан Смоллетт: сквайр, мне не нравится команда, мне не нравится корабль, мне ничего не нравится. Очередная баллада о том, как ушлые родители хитро надели на несовершеннолетнюю дуру хомут. С морально-нравственным состоянием Али всё стало понятно, когда она брезгливо отвернулась от ближайшей подруги, так как её, подругу, «соблазнил» взрослый мужчина. Какое соблазнил, это иначе зовётся, в том числе и уголовным кодексом...

Мария Ивашкина «Комореби, собремеса, хэзеллих» – подробный отзыв, как водится, по ссылке: https://fem-books.livejournal.com/2095920.html. В комментариях познавательное обсуждение, какие слова подошли бы для русской страницы. Здесь же подытожу кратко и вразумительно: книжка очень хэзеллих и, не побоюсь заковыристого термина, гемютлих, иллюстрации вызывают ощущение ярко выраженного комореби, подходит для обсуждения во время любой собремесы, хоть в семейном кругу, хоть на работе. Издательство «Миля», гамарджоба, у вас появилась преданная фанатка!

Кеннет Грэм «Ветер в ивах» – с этим шотландским шедевром вышла хохма: самой мне ни разу не удавалось его одолеть. Три-четыре абзаца, и клюю носом, ничего не умею с собой поделать. Меж тем мне уже было лет десять, если не одиннадцать, и я читала всё. Реально всё. Поглощала как губка. А Грэма отторгала. Вымучив таким макаром несколько глав, я зареклась вообще иметь дело с Жаббом, занудой Кротом, Крысом и особенно Барсуком, вызывавшим пароксизмы классовой ненависти – а нечего зарекаться. Перевод Владимира Резника необычный, велеречивый, с кучей отступлений, и вот они-то наибольший интерес и вызвали. А вот обсуждать, куда зверушки ходят в магазин и откуда берут ветчину, чья это ветчина, в конце-то концов, не стали, и фигура «волынщика у порога зари» особенного любопытства не вызвала. В целом, бесспорно, «Благословение Пана» Дансени для малышей и малышек. В скобках: Антони Хоуп, который «Узник Зенды» и прочая Руритания, Грэму брат двоюродный.

Дональд Биссет «Забытый день рождения» – да, всё-таки читать самостоятельно и читать с ребёнком – это две разные практики. Перелистать того же Биссета во взрослом состоянии – так содрогнёшься, Боже, экий примитив в детстве золотом нравился! Значит, до какой степени сама была первобытная... Да по сравнению с ним «Маффин и его весёлые друзья» – кладезь сверхучёной премудрости. Тем не менее совсем оставлять Эмилу без мистера Крококота, тигра Рррр и Вреднюг не представлялось возможным, мы приступили – и спустя неделю завершили с ощущением, что сами путешествовали по реке к забытому дню тигриного рожденья. Я не убеждена в существование некого младенческого Беловодья, «для чистых радостей открытый детства рай» – это выдумка символистов ради детокса после грязненьких взрослых «радостей». Но если бы Беловодье маленьких детей существовало, Биссет был бы к нему близко, ближе нас.

Мария Парр «Вафельное сердце» – вообще-то собирались начать с «Тони Глиммердал», но человек предполагает, а Бог располагает. И к лучшему. Грубые шутки и неуправляемые выходки Лены Лид, старческая созерцательность деда, скандинавская пейзажная лирика, амурный трагифарс Ильвы и Исака, сам Трилле, хронист-мученик, который весь этот джаз сберегает в веках и в меру способностей пытается анализировать – я думала в родительском самоуспокоении, Мия «пока не доросла» – а она как раз доросла. И Парр одна из тех немногих, кто не просто фиксирует: ага, мол, доросла, а помогает расти дальше и выше. Всё-таки Выготский с зоной ближайшего развития смотрел в корень. Глава за главой, рассказик за рассказиком, и мы убеждаемся: таковая зона у робкого застенчивого Трилле из многодетной фермерской семьи, похожего на маленького Фарятьева, гораздо шире, чем у громогласной командирши Лены... Лену всем было жалко.