January 22nd, 2021

кот

Из книги Г. Мелеховой и В. Носова «Традиционный уклад Лёкшмозерья»

* От двухнедельной дочки забирали на лесозаготовки Марию Степановну Пономареву (Лекшмозеро). Несколько лет подряд выпадало работать Устинье Павловне Шуйгиной (1904 г. р., Гужово, тогда Думино); спасаясь от очередного наряда, она вышла замуж.

* Постоянные работу в лесу вспоминает и Татьяна Александровна Подгорних (Лекшмозеро): «Брали жён, оставались дети – иногда они умирали с голоду. Сплавляли лес по Калме до Колодозера: на заломах стояли, подгоняли брёвна. Я – железная, всё пережила: и пахала, и … Так были высланные белорусы, так тут с голоду умирали: наши-то из дому приносили».

* В Лекшмозере вспоминают о женщине, работавшей в лесу на последнем месяце беременности и родившей по дороге домой. Это не просто противоестественное, но прямо-таки чудовищное использование девушек и женщин на тяжёлом труде Анастасия Филипповна Пономарева объясняет так: «Мужики – кто бригадиры, кто семью кормит. У кого дядя, у кого отец заступится. А у нас отца не было. Мама тоже неграмотна, знала только чёрную работу».

* О жизни и работе во время войны рассказывает Татьяна Александровна Подгорних (Лекшмозеро): «В войну-то никакого мужика не было. Одне бабы пахали. И я и сама, и бригадиром была тоже. Дак и сама сеяла зерно. Одне бабы... И с брюшиной – декрета-то не было. Вот идёшь с плугом, лошадь-то идёт, так – дышло-то, а пузо-то так тупат, тупат, тупат».

* О лечении местные жители рассказывают мало. Лейтмотив всех бесед на эту тему один: болели мало и почти не лечились - нужды не было. Мария Михайловна Беляева так и говорит: "Не болели и не помню, чтоб лечились". Василий Дмитриевич Первушин (Гужово) подтверждает: "Редко у кого зубная боль. А о гриппе и не слышали". [...] Однако, все-таки этот оптимизм старожилов, похоже, построен на зыбкой почве. Общий уровень медицинского обслуживания в округе был весьма низок: фельдшерица - одна на все Лекшмозерье, лекарств не было, больница - лишь в Каргополе, и она не успевала принимать всех нуждающихся в городе.

* Особенно тяжелым положение больных стало в колхозное время, когда все лошади были обобществлены, и больным не на чем было добраться до больницы. В 1932 году для мужа А.Д.Шуйгиной, истерзанного медведицей, у ветеринара в Масельге нашлись лишь йод и зеленка, не оказалось даже бинтов. Сама Александра Дмитриевна в 50-ые годы четыре дня пешком и на попутках добиралась в Каргополь с приступом аппендицита, а потом, через три дня после операции, таким же образом - обратно домой.

* Вообще детская смертность была высока: умирало до половины рождавшихся детей. У О.В.Ушаковой (Лекшмозеро) и у матери М.М.Беляевой (Гужово) из четырнадцати родившихся семь умерли в детском возрасте, у М.С. Пономаревой (Лекшмозеро) из восьми детей умерли двое. Полина Павловна Калинина (Лекшмозеро), уроженка Думина, так и говорит: "Ребят не лечили. Заболели дай умрут".

* О разделе, произведенном среди братьев Первушиных женой одного из них, вспоминает и В.Д. Первушин (Гужово): "...очень сварлива. Произвела раздел меж братьев: половину дома вымыла - половину оставила, двух коров подоила - двух оставила, а ведь это летом! Ну, ладно, молоко: это - твое, это - мое, а на ужин как подавать? Подобного случая в деревне не было."

* ...свидетельство Т.А. Подгорних (Лекшмозеро): "Никогда мы не ругались. Я тридцать три года со свекровой прожила. Свекровь-то хороша женщина была. Так она с детьми сидела, а я - все на работу: то на сплав, то на лесозаготовку. А старик-то был ретивый, свекор-от. Он в плену был, в гражданску-то войну. Дак нервы все - у-у, дак он расходится-то как. Такой жадный был. Чай пьем, мы - без сахара; и он крошечку возьмет себе, из кармана вытянет. Ему скажут:
- Дедко, ты хоть бы дал Татьяне кусочек да Ваське.
- Но! Пусть сами заработают.
Тогда не было ведь. О-о! Век-от прожить - не поле перейти."

* Отношения между мужем и женой не были лишены теплоты и сердечности. Рассказывают, что одна из старушек, которую зовут в деревне "Дорогушей", получила свое прозвище еще в молодости за то, что хвалилась: "Мой Феденька - дорогой, а я - дорогуша."

* После родов начинали работать через три дня.
А вот рассказ Т.А. Подгорних (Лекшмозеро): "Да не на поле родила. А пришла с поля да зашла в избу: ноги-то грязны, в лаптях - вымыла; зашла вот в горницу, а у меня девка-то раз и... И не тяжело, легко да хорошо. Всех так приносила. На работы - дак... С работы придешь, так родишь. А у нас бабка своя была - свекрова, дак она волосок отрежет - у нее длинны волосы - да пуповину обвяжет, раньше волосами своима завязывали. Пуповину завязывала да: "Господи, благослови!". Запеленал - да и все. Вымоют да и обабят. Да и все. Свекрова при мне двоих принесла - я пришла замуж, ей сорок годов было. Во хлеве дак принесла. На шесток кладе, да уж печку затоплят. Утром. А я выйду: - Матушка, ты чего? Я затоплю печь. - Нет, Татьяна, поди отдыхай. Вот каки люди-то раньше были. Восемь детенков у ней принесено, и она и не бывала один день выходной. Дак на шестке лежит, а она уж печь затоплят и уж пошла корову доить".

* "На родины приносили родные пирогов, соседи приходили весь день. После родов работали через три дня. А я на следующий день вышла на улицу, дак людей испугала: - Ты ж еще вчера тяжелая ходила!" (Рассказ А.Н. Пономаревой)

* В 50-ые годы есть свидетельства о крещении детей самой матерью. Считалось неприличным женщине рожать детей после сорока лет: когда родился В.Я. Патракеев (Масельга), его мать хотела утопиться в озере, так как ей было в то время 44 года. Не то у мужчин: Макар Андреевич Солодягин (по-деревенски Рыбин, Масельга), бывший женат трижды, последнюю жену тридцати пяти лет взял в 60 лет и имел с ней четверых детей; последний ребенок родился, когда ему было 67 лет.