October 9th, 2019

кот

Такой дождь нам нужен

Уже не помню, кто мне посоветовал "Писательский клуб" К. Ваншенкина. Кто бы вы ни были, спасибо. Многое почерпнула на любимую тему "люди и обычаи", и стиль у Ваншенкина любопытный. Первая проза, которую я у него вообще читаю, хотя военные повести где-то на старой квартире есть. Интересный был человек, похоже...

* Бабушка [друга, Анатолия Клочкова] была тихая, неприметная, но всегда ощущалось ее живейшее участие в общей жизни. И еще она была по натуре очень добрая — подбрасывала Толе карманных деньжат, а мне часто говорила: «Ешь, сынок, в аппетит, пока пупок отлетит!..» [...]
Как‑то раз бабушка поставила бражку ко дню рождения зятя, и за несколько дней до срока нас разбудил ночью взрыв и звон осколков. Зажгли свет. Вся комната была залита пеной. Разорвало царскую бутыль. Убрали осколки, подтерли и только легли, как, уже под общий хохот, ударил под диваном канцелярский графин. Видно, бабушка с пропорциями напутала.

* Слышал по радио интервью с настоятельницей женского монастыря, расположенного вблизи Вышнего Волочка.
У святой обители множество проблем. Одна из первоочередных задач — выселение с монастырской территории воинской части.

* Много позже я вычитал у Гёте, как он и его друзья — мальчики упоенно занимались стихосложением: «Мои стихи, каковы бы они ни были, всегда казались мне самыми лучшими. Вскоре, однако, я заметил, что и мои товарищи, довольно-таки незадачливые стихоплеты, не меньше меня чванятся своими стихами… Я однажды вдруг усомнился: не заблуждаюсь ли я в такой же мере, не лучше ли эти стихи моих стихов и не кажусь ли я моим приятелям таким же полоумным, какими они кажутся мне?»

* Замечательная наша певица Лидия Русланова сидела в тюрьме. И муж ее, генерал Крюков, друг маршала Жукова, сидел тоже. Умер Сталин. Их быстро выпустили.
Она с разрешения тюремного начальства дала на прощанье концерт для остающихся заключенных. Принимали ее восторженно: и знаменитость, и своя.
Она пела как никогда, и сама же объявляла каждую очередную песню.
Когда она произнесла звонко: «Помню, я еще молодушкой была», — из зала последовала громкая реплика:
— Во, б**, память!..

* — Валя, — сказала она, — вам нужен дождь?
— Нет, — ответила сероглазая.
— Хороший дождь, — настаивала первая.
— Нет, дождей у меня достаточно.
Это походило на разговор двух богинь где‑то на небесах. Но речь, разумеется, шла об одном из моих стихотворений.
Тогда темноволосая встала, пересекла комнату и положила листок на стол ко второй. Та, наоборот, смотрела на стихи, как мне показалось, дольше, чем требовалось для их прочтения.
— Елена Евгеньевна, — наконец произнесла она, как будто меня это не касалось, — такой дождь мне нужен.
— Вот видите, — отвечала та, вновь погружаясь в письма.

* Львов-Иванов, высокий, плотный, краснолицый, однажды, выступая на собрании по поводу неудовлетворительного посещения лекций, произнес знаменитую фразу: «Захожу в мужское общежитие — сидит Мандель [Наум Коржавин] без штанов, захожу в женское — та же картина». Еще из его публичных высказываний: «Бросают окурки на ковровые дорожки, и были случаи, что и загорали». Или: «Портят мебель, вырезают на столах слова: «Ха», «У» и так далее».

Collapse )