April 15th, 2018

кот

А я всё про разврат думаю...

Со времени поста "Из истории неприличных танцев" меня не покидает мысль: если вот этот танец:



представляет мещанство, пошлость и разврат, то что же от танцоров требовалось-то? Ни фифа Людочка, ни даже её партнёр ничего не делают на танцплощадке, чего не делали их бабушки и дедушки под общеизвестное

Суковатое девятое бревно,
Я не вижу дружка милого давно,
Я не видела от праздника
Дурака его, проказника

и далее по тексту. Пара не виляет бёдрами, не трясёт задами, не ползает на четвереньках. Ну, щёчка к щёчке танцуют. Это скорее отсылка к угару нэпа, чарльстон, фокстрот и карамболь. Ну, лица у обоих глупые. Так не шапку же снять за это, с каким лицом мама уродила, с таким и живёшь.  и вот я всё думала-гадала, что же заставило премудрого профессора сравнить злополучную пляску с ритуальными танцами племени ньям-ньям. То есть азанде. Сейчас уже не говорят ньям-ньям, невежливо. Общего ничего, кроме бодрящего ощущения весны и молодости... Но весна и молодость не котируются -- а что котируется? Ради чего вообще танцевали в пятидесятые-шестидесятые годы?

На эту тему, оказывается, культуролог Игорь Нарский уже целую монографию написал. Так и называется: Как партия народ танцевать учила, как балетмейстеры ей помогали, и что из этого вышло: Культурная история советской танцевальной самодеятельности. Поражает объём проработанной литературы: журналов, альманахов, газетных статей, справочников по хореографической самодеятельности. И да -- там отвечают в том числе и на вопрос "зачем танцуем?"

Collapse )