January 23rd, 2017

кот

О честности с обеих сторон

Ещё один эпизод из мемуаров Александры Соколовой - о московском полицмейстере Верещагине, в число должностных обязанностей которого входила борьба со старообрядцами. Однажды на Преображенском кладбище выявили тайную молельню. Как всем нам известно хотя бы по Лескову, Верещагин должен был опечатать помещение и реквизировать образа, богослужебные книги и утварь. Получив такое задание, честный полицмейстер (Это важно! честный!) уходит от генерала прямо домой и ложится пораньше, с тем чтобы встать с утра и к восьми уже быть на месте и опечатывать молельню. Его трясёт камердинер:
- К вам мужички
- ?!
- Очень просят впустить. По важному делу. Важнейшему.

По виду вошедших мужичков было сразу понятно, что они старообрядцы. Самый пожилой из них не откладывал дела в долгий ящик и вежливо попросил полицмейстера приехать попозже хотя бы на час. За каждую минуту почтенные старцы платили тысячу рублей. Итого шестьдесят тысяч. Верещагин отказался. Но этот главный дед заявляет, что хозяин барин, но дело сделают и без него. А жаль денег, могли бы порядочному человеку достаться. Верещагин давай их выпроваживать, а главный дед всё-таки высказался от дверей:

- Простой ты барин, хороший, а догадки у тебя нету.

Что же было дальше? "Хороший барин" вскакивает с утра пораньше - к нему гонец от генерала : срочно явиться, экстренное дело. Может быть, решили оставить молельню в покое? Едет через весь город к начальству... и целый час торчит у него в приёмной, как слива в шоколаде. Наконец выходит генерал:
- А вы что здесь делаете?
- Вы меня вызвали, а ведь вчера давали задание быть на Преображенском кладбище!
- Зачем на кладбище? Что, ворон пугать?
- Каких ворон? Молельня...
- О ч... Молельня! - генерал хватается за голову. - Как же я запамятовал?!
В общем, когда приехали, там уже бревна на бревне не осталось от этой молельни.

Расстроенный, смущённый, возвратился Верещагин домой. Едва уснул. Утром камердинер его трясёт:
- К вам вчерашние мужички!
- Как, опять?
И действительно, перед ним стояли всё те же старообрядцы.

- Да что нам тебе сказать, батюшка? - первый заговорил вчерашний оратор. - С тем же делом мы к тебе пришли, что и вчерась.
- Да ведь не запечатали вам ничего! - нетерпеливо произнёс Верещагин. - Всё ваше при вас... О чём вы хлопочете?
- Знаем мы, батюшка, что ничего у нас не запечатали. Мы и вчера твоей милости об этом докладывали, да ты нас слушать не хотел! Мы тебе вчерась шестьдесят тысяч сулили, и эти деньги нами так на это дело отложены были... А от тебя-то мы как пошли, так за половину этих денег всё дело уладили. Значит, тут твоих тридцать тысяч осталось. Мы тебе их за твою простоту и принесли, да за то ещё, что закон ты блюдёшь свято. Уж правый он, нет ли, да всё же закон, а блюдут его не все, а кто закону верен, тому и предпочтение всякое следует! Вот мы твоей милости и принесли деньги, кои нами недоплачены супротив нашего положения. Возьми ты их себе и богатей ты с них, а то при такой твоей правде николи денег не наживёшь.


И с низкими поклонами депутация покинула помещение. Вот так-то! Не взял ради неправды, бери за правдивость. Соколова деликатно замечает, что судьба денег ей неизвестна, но если Верещагин взял их - то он имел на это право.