Ольга Майорова (maiorova) wrote,
Ольга Майорова
maiorova

Categories:

Get Me Out, восьмая глава, конец

Вопреки триумфальному шествию доктора Дик-Рида по страницам журналов и газет, экранам и лекционным залам в 1947 году, Америка была ещё не вполне готова к восприятию его концепции. Молодые матери почитывали Дик-Рида, восхищались бойкими репортажами о родах без страданий, но вкладываться в естественные роды финансово в большинстве своём побаивались.

Для большинства американок середины двадцатого столетия роды были не тем событием, что остаётся в памяти, и уж тем более не то, чем можно полюбоваться на большом экране, скажем, просматривая записи естественных родов. По сравнению с 1935 годом материнская смертность в 1948 году снизилась на 70 процентов, а младенческая — на 40. Большинство женщин получало наркотическое обезболивание и после родов оставалось в постели. Случалось, что родильницы целыми сутками лежали в одной позе, не вставая, чтобы сберечь таким образом здоровье. Бернис Левин, ставшая матерью в 1944 году в Бруклине, получила от лечащего врача наказ «не болтаться по палате до восьмого дня». Она рассказывает: «Да, так и говорили: не болтайтесь. Даже ноги с постели свешивать запрещалось». Мало у кого хватало характера жаловаться: в основном матери были благодарны врачам за спасение как собственной жизни, так и жизни младенца.
Вы входили в больницу, оставляли супруга за дверью и просыпались с чистеньким малышом на руках. Малыша, впрочем, незамедлительно уносили в детское отделение. После родов вы встречались со своим ребёнком согласно расписанию, утверждённому медперсоналом. В целом, образцом такого подхода были роды Люси Рикардо в сериале «Я люблю Люси», в 1953 году. Она отправляет своего мужа Рики на работу, в клуб «Тропикана», и сама едет на такси в больницу. Рики добросовестно отплясывает с девицами, а к жене едет уже после того, как роды закончились, и трогательно рассматривает из-за стекла ряд медсестёр в белых накрахмаленных костюмах, пытаясь угадать, кто из детишек — Рики-младший. [Примечание: знаменитый эпизод о беременности, вышедший на экраны 19 января 1953 года, вошёл в историю телевидения. Никогда прежде на телеэкране не показывали беременный живот, пусть даже и замаскированный платьем «для будущей мамы», с высокой талией. На эпизоде настояла сама актриса, Люсиль Болл, в то время беременная. Сценарий завизировали католический священник, раввин и протестантский пастор. Все трое дали зелёный свет, но при одном условии: не будет использоваться слово «беременная». В результате консенсуса Люси находилась в счастливом ожидании. ]

В книге «Lying-In: История деторождения в Америке» историки Ричард и Дороти Вертц демонстрируют, что появление младенцев на свет прекратилось в своего рода индустрию, современную фабрику, «машину, управляемую машинами и опытными инженерами». С нашей точки зрения, из XXI столетия, роды в «Я люблю Люси» ассоциируются с чем-то промышленным, но большинство американцев того периода воспринимали их как совершенно нормальные, и даже лучше, чем просто нормальные. Деторождение было стерильным, научно организованным и дисциплинированным. Хорошо было сие, и хорошо весьма.

Доктора отдавали приказы и выписывали лекарства. Женщины подчинялись. В те дни, например, роженицам, которые в первую беременность страдали от так называемой преэклампсии, то есть очень высокого кровяного давления, строго-настрого наказывали в следующую беременность не набирать больше пятнадцати фунтов веса. Ограничение это было произвольным. Чтобы «оказать помощь» беременным в сохранении стройности, врачи выписывали им популярные диетические пилюли с амфетаминами и различные диуретики. Медики полагали, что сохранение низкого веса впоследствии предотвратит вспучивание в пищеварительном тракте, которое считалось запускающим механизмом преэклампсии, в свою очередь приводившей к судорогам, коме и даже гибели больных. Схема являлась верной, за исключением одной делали. Чрезмерное вспучивание живота — не причина преэклампсии, но её признак. [Примечание: Эклампсия по-древнегречески означает «вспышка, внезапное возникновение ». Тысячи и тысячи лет это заболевание возникало внезапно, и как доктора былых времён приклеили ярлык, так он посейчас и остался. В наши дни смертельных случаев эклампсии немного, потому что известны основные три признака: высокое давление, белок в моче и упомянутое вздутие живота, врачи отслеживают появление этих симптомов и вовремя назначают соответствующее лечение. А раньше женщинам с эклампсией выписывали слабительные и кровопускания, чтобы очистить тело от ядов, вызывающих судороги. Никто не имел представления, что творится с организмом при эклампсии, но считалось, что хорошая уборка дома не повредит. Чаще всего чрезмерное очищение желудка ослабляло женщин и приближали их гибель. [I. Loudon. Death in Childbirth: An International Study of Maternal Care and Maternal Mortality 1800-1950 (Oxford, Clarendon Press. 1992)]]. Сторонницы естественных родов начинали предъявлять вопросы к определённым методам общепринятого лечения. Но большинство людей были не готовы к ревизии медицины и пересмотру авторитета врачей.

Критики обвиняли сторонниц естественных родов в возвращении к тёмному прошлому, когда женщины мучились болями и часто погибали в родах. Они утверждали, что эти женщины отвергают радикальные медицинские средства и жизнесберегающие вмешательства, пренебрегая своим здоровьем и жизнью детей. Они порицали и своих коллег, принимающих естественные роды за то, что заграждают пациенткам путь к современной медицинской помощи. В научной публикации Артур Менди, акушер из Балтимора, писал, что занятия по подготовке к материнству, в частности, урок, «интенсивно преподающий целую программу по анатомии и физиологии», неизбежно вызовет тревогу, которую призван смягчать. Он подверг суровой критике йельские исследования, утверждавшие, что женщинам, подготовленным к материнству, в родах требуется меньше лекарств, нежели неподготовленным. В опровержение этим статьям Менди привел трёхлетнее исследование балтиморской больницы “Синай”, обнаружившее, что естественные роды могут буквально свести женщин с ума. Одна из таких пациенток пыталась после родов покончить жизнь самоубийством, другая сделалась фригидной. Третья мучилась болями во всём теле и покрылась сыпью, которую сочли манифестацией некого психиатрического заболевания, вызванной тем, что во время родов женщина была в сознании. Последователем Менди стал Уильям Стаддифорд, главный акушер больницы Хартфорд. Он называл естественные роды не иначе как «противоестественными». В 1948 году статья в Collier's подробно обрисовала, как некая миссис Бедард в экстазе блаженства родила ребёнка «по йельскому методу». Однако местная нью-хэвенская газета позднее писала, что миссис Бедард подала на журнал в суд, утверждая, что её роды были отнюдь не такими лучезарными, как их описали фоторепортёры. Эта статья вызвала настоящую волну оскорбительных писем в редакцию.

От миссис Уэйд Эллис из Кливленда, штат Огайо: «уважаемый издатель! После прочтения статьи «Материнство без страданий» от 16 ноября сего года я испытала глубочайшее отвращение... Называют женскую родовую боль всего лишь болью от страха, но стоит какому-нибудь мужчине слегка порезаться, и его стоны и жалобы будут нескончаемы. Мужская боль — тоже от чрезмерного воображения и страха?»

От миссис Джес П. Уилсон из Сент-Луиса, штат Миссури: «Дорогое издательство! Спасибо, что открыли мне глаза! Оказывается, боль при родах — это не более чем порочный круг сознания! Если доктор Сойер вправду верит в то, что говорит, ему не будет затруднительно родить для меня несколько детей. Честное слово, он несомненно сумасшедший!»

Другая корреспондентка обругала доктора Сойера «патентованным кретином», а ещё одна задалась вопросом, не собираются ли мужчины отказаться от обезболивания при полостных операциях.
В семидесятые естественные роды выросли в общенациональное движение, поддержанное значительными персонами, продукт нескольких широких кампаний за демедикализацию родовспоможения как такового. А поначалу — как медленно оно развивалось»! Бинг и её товарищи по «заговору» на Манхэттене и в Нью-Хевене не создали цунами, скорее мягко, постепенно раскачали лодку. Большая часть женщин, рожавших в конце сороковых-начале пятидесятых, даже представления не имела о естественных родах. Но они существовали. Пусть естественные роды были скорее медиа-поводом, чем популярным способом родовспоможения, они обрели существование. Высказывания женщин, которые отказались от наркоза в родах и наслаждались процессом родов, цитировались в газетах и журналах. Концепция естественных родов в первые 20 лет своего существования не смогла стать общепринятой, всенародной. Как вспоминала Дороти Томасхоуэр, жительница Нью-Йорка, которая стала матерью по всем стандартам медицины начала пятидесятых: «практически все мы получали сколько-то анестезии. Количество зависело от того, насколько истерично вы себя вели. От личности роженицы зависело. Пока женщины не принялись сжигать лифчики и отращивать волосы под мышками, никого эти естественные роды и не интересовали особо».

Почему? Во-первых, гнев — мощная мотивация. В пятидесятых женщины не бунтовали. Если они хотели нарушить медицинскую рутину и, скажем, сохранять сознание во время родов — они делали это с благословения врача. Но всё изменилось в семидесятые, когда уже их дочери участвовали в маршах за гражданские права, вступали в феминистские клубы и подписывали билль о правах пациента. Информированное согласие, то есть сообщение пациенту всего, что будет с ним происходить или может произойти, стало догмой именно в семидесятые. Вспомним сериал «Всё семейство», ту серию, которая впервые вышла на экраны 2 декабря 1975 года (кстати, «Всё семейство» делала CBS — та же телекомпания, которая создала двадцатью двумя годами ранее «Я люблю Люси»). Арчи и Эдит Банкер, будущие дедушка и бабушка, приезжают в больницу несколько ранее, чем их дочь Глория, у которой начались схватки. Вскоре появляется и она: отнюдь не такая причёсанная и нарядная, как Люси. Её волосы растрёпаны, спутаны. Она утомлена и явно чувствует неудобство, лёжа навзничь на акушерской кровати. Майк, муж Глории, стоит сбоку, продыхивая с ней схватки по Ламазу. Глория бодрствует. Она внимательно смотрит в зеркало, позволяющее увидеть, как ребёнок появится на свет.

Камера переключается на Эдит и Арчи, ожидающих в специальной комнате.
Эдит: Майк-то какой заботливый, как Глории помогает! Эх, жалко, тебя со мной не было, когда я Глорию рожала...
Арчи: Зато я был с тобой, когда ты её зачала.

И в сороковые, и в пятидесятые годы существовали женщины, мыслившие, как Глория. Иное дело, что их было не так много — и уж конечно, их не показывали в телевизионных комедиях положений. В сороковые-пятидесятые роды без анестезии были редкостью. Покойная Флоренс Уолд, декан Йельской школы медсестёр и основательница хосписного движения в США, видела немалое сходство в развитии хосписов и кампании за естественные роды. Оба эти движения поднялись на волне гражданского активизма по вопросам здравоохранения в семидесятые годы. Женщины — подчёркивала Уолд — наконец осознали, что необходимо взять в свои руки контроль над тем, как они заканчивают жизнь и как её создают.
Tags: get me out
Subscribe

  • (no subject)

    Созрел вопрос к уважаемым читательницам и читателям: на какую тему вы смогли бы прочесть лекцию экспромтом, без подготовки? (с) nokeek

  • (no subject)

    Докладываю обстановку: в квартире после нескольких проветриваний, большой стирки и влажной уборки дышать стало полегче. На лестничной клетке…

  • Кто вы?

    Тест шуточный, но, как говорится, в каждой шутке есть доля шутки: Перевод: ляссе = законопослушный добрый указатель предложений = нейтральный…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments

  • (no subject)

    Созрел вопрос к уважаемым читательницам и читателям: на какую тему вы смогли бы прочесть лекцию экспромтом, без подготовки? (с) nokeek

  • (no subject)

    Докладываю обстановку: в квартире после нескольких проветриваний, большой стирки и влажной уборки дышать стало полегче. На лестничной клетке…

  • Кто вы?

    Тест шуточный, но, как говорится, в каждой шутке есть доля шутки: Перевод: ляссе = законопослушный добрый указатель предложений = нейтральный…