Ольга Майорова (maiorova) wrote,
Ольга Майорова
maiorova

Categories:

Сергей Павлович желает властвовать

В комментариях к посту о благотворительности было упомянуто имя княгини Марии Клавдиевны Тенишевой, известнейшей российской меценатки, в числе заслуг которой значится (совместно с Саввой Мамонтовым, а позднее, когда он попал в тюрьму -  полностью самостоятельно) финансирование журнала "Мир искусства". При этом редакторы журнала - Сергей Дягилев и Н.И. Бенуа относились к княгине с плохо скрытым, а иногда с нескрываемым пренебрежением. Ладно, забраковали её рисунок на обложку первого номера. Это можно понять и принять. Ладно, обругали на все корки Верещагина, любимого художника Тенишевой, и популярнейшего Юлия Клевера. Ладно, "спонсорше" то и дело приходилось объясняться с возмущёнными читателями. Но:

Цитируется по: С. Экштут, "Повседневная жизнь русской интеллигенции от эпохи великих реформ до Серебряного века"

Ситуация усугублялась ещё и тем, что известные и лично знакомые с княгиней Тенишевой художники из объединения «Мир искусства» весьма нелестно отзыва­лись о ней как о женщине. Константин Андреевич Сомов, в декабре 1898 года встретившийся с княгиней в Париже, в письме своей близкой приятельнице худож­нице Елизавете Званцевой нарисовал малопривлека­тельный словесный портрет Марии Клавдиевны. Зор­кий взгляд портретиста отметил красоту и любезность княгини, отличный туалет, «хорошо подвешенный язык» и полное отсутствие женского обаяния: «Она кра­сива... но почему-то не имеет никакого женского шарма и потому не опасна для разборчивого и требовательно­го мужчины». Ещё более жёстко и пристрастно о Те­нишевой высказался Александр Николаевич Бенуа: «Ни “с виду”, ни “по содержанию” мне Мария Клавдиевна не нравилась; я никак не мог согласиться, что репутация“красавицы” была ею заслужена. Правда, она была вы­сокого роста, а по сложению могла сойти за то, что в те времена называли belle femme (красавицей); она обла­дала “пышным бюстом” и довольно тонкой талией. Но во всём этом не было никакого шарма. Черты её лица были грубоватые, нос с горбинкой выдавался слишком вперёд, рот был лишён свежести, а в глазах не было ни тайны, ни ласки, ни огня, ни хотя бы женского лукавст­ва. Ещё менее мне был по душе её нрав. Благодушие Марии Клавдиевны, связанное со склонностью к веселью, её “душа нараспашку”, казалось, должны были бы оча­ровывать, но, к сожалению, всему этому недоставало какой-то “подлинности” и не было чуждо известной вульгарности, никак не вязавшейся ни с её титулом и ни с её горделивой осанкой. Мария Клавдиевна, если и принадлежала по рождению и по своим двум бракам к тому, что называется высшим обществом, и обладала той долей образования, которая полагалась в этом кру­гу, однако в манерах, в разговоре и в самых оборотах мысли она обнаруживала нечто “простецкое”, а “хлёст­кость” её мнений никак не соответствовала тому, что даётся хорошим воспитанием».

и далее:

Мирискусники не верили в то, что кня­гиней движет только любовь к искусству. Константин Сомов был категоричен: «...истинного понимания и любви и серьёзного интереса в этом меценатстве нет». Александр Бенуа полагал, что движущим мотивом всей благотворительности Тенишевой является стремление разведённой женщины оправдаться в глазах высшего общества. «Возможно, что в будущем рисовалась пер­спектива быть принятой ко двору, а это послужило бы ей чем-то вроде реабилитации после того, что она, раз­ведясь со своим первым мужем, заняла в петербургском обществе несколько щекотливое положение». Непри­язнь знаменитого мирискусника к княгине была столь сильна, что Бенуа не постеснялся в мемуарах коснуться исключительно деликатной темы, сделав весьма про­зрачный намёк на то, о чём иной мемуарист предпочёл бы умолчать: «Не мудрено также, что между супругами происходили частые столкновения, и они стали учащаться по мере того, что Тенишев, женившийся по безумной страсти, стал к Марии Клавдиевне охладевать, что опять-таки совершенно понятно уже потому, что всем домогательствам влюблённого человека она противопоставляла не только холодность, но и едва скрываемое отвращение. Об этом непреодолимом от­вращении она не стеснялась говорить с нами и даже на­пирала на это, быть может, не без тайной мысли, что тем самым она доставляет утешение своей подруге Ки­ту Четвертинской»*.



Разумеется, Мария Клавдиевна не могла не почувст­вовать такого к себе отношения. Прагматичный и хо­рошо знавший жизнь князь Тенишев оказался прав: от неё мирискусникам нужны были только деньги. Чашу терпения переполнила злая карикатура «Идиллия (Корова, которую доят разные прохвосты)» известного в то время художника Павла Егорьевича Щербова, опуб­ликованная в журнале «Шут» в 1899 году. На ней были изображены Лев Бакст (в виде петуха), Сергей Дягилев (доит корову), Дмитрий Философов, Михаил Нестеров, княгиня Тенишева (в виде коровы с большим выменем), Илья Репин, Савва Мамонтов (в виде мамонта). Карика­тура хорошо запомнилась современникам. В 1939 году Михаил Васильевич Нестеров вспомнил о ней в разго­воре со своим близким другом: «Изобразил Тенишеву, как её доят мирискусники. Княгиня высокая была, ог­ромная, породистая. Корова — похожа на Тенишеву удивительно, а корова, настоящая корова. Дягилев, в ви­де бабы, повязанный платком, доил её. Корова оставила след. Петушок задорный клюёт в нём зёрнышки. Пету­шок — вылитый Бакст. А я поодаль, в виде Христовой невесты, вышиваю в пяльцах шелками».

* Кит, то есть Kit, Kitty - кн. Екатерина Святополк-Четвертинская, подруга Тенишевой.



И ещё прибавлю цитату:

В январе 1899 года Константин Сомов, ставший свидетелем дягилевской манеры общения с княгинями Тенишевой и Святополк-Четвертинской, писал: «Серёжа в Париже оседлал и заговорил княгинь так, что они прямо млеют от него...» Сомов прозорливо разглядел потребительское отношение Дягилева к кня­гиням. Сергей Павлович «желает властвовать и надеть свой намордник на этих баб».

Вот так, товарищи. Подводные камни женской благотворительности эта история иллюстрирует с удивительной наглядностью. Ты думаешь в простосердечии своем, что искусству служишь, а на самом деле на тебя намордник надевают. Да ещё и оплюют задним числом, что ты всё это затеяла, чтобы смыть с себя "позорное пятно развода" и быть принятой ко двору. Действительно, не ради же любви к искусству будет стараться такая необаятельная баба с выменем.

Я всё-таки не понимаю этого подхода. Ну нет благодарности, так хоть её изобрази для приличия.
Tags: старые истории, художества
Subscribe

  • Песня для вздохов и стонов

    Черкесским воинам по соображениям этикета предписывалось никогда не вздыхать, не стонать и тем более не плакать. Но как быть, когда надо, например,…

  • Литовские песни про деревья

    Дзукийская военная песня, исполняет Броне Богушене-Варнелите. Текст: Oi sūnelia dobiłėlia, Ko pavirtai ųžuołėliu? O žirgelis šiauru vėju? Oi…

  • О «Луке» и других

    Сделали полезное дело, сводили дочь на мультфильм «Лука», утренние сеансы проспали, так хоть на дневной. Главная проблема похода в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 82 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Песня для вздохов и стонов

    Черкесским воинам по соображениям этикета предписывалось никогда не вздыхать, не стонать и тем более не плакать. Но как быть, когда надо, например,…

  • Литовские песни про деревья

    Дзукийская военная песня, исполняет Броне Богушене-Варнелите. Текст: Oi sūnelia dobiłėlia, Ko pavirtai ųžuołėliu? O žirgelis šiauru vėju? Oi…

  • О «Луке» и других

    Сделали полезное дело, сводили дочь на мультфильм «Лука», утренние сеансы проспали, так хоть на дневной. Главная проблема похода в…