Ольга Майорова (maiorova) wrote,
Ольга Майорова
maiorova

Category:

Get Me Out, шестая глава, окончание

Женщины, между тем, были зачарованы. "Новый день занялся для человечества," - захлёбывалась восторгом одна писательница: - "Мужчины смотрели в глаза женщинам и не стыдились. Женщины смотрели в глаза мужчинам и не боялись. Проклятие Евы ушло в небытие". Хейзел Харрис, родившая ребёнка в сумеречном сне, называла его "величайшим благом для всех матерей мира". Доктора подтверждали: Dämmerschlaf лучше всего сказывается на умных, интеллигентных женщинах вследствие особенностей биохимии их нервной системы. "Нью-Йорк Таймс" опубликовала оду из двадцати шести строк, посвящённую сумеречному сну. Начиналась ода строчкой из Вордсворта: "Роды - лишь сон и забвенье".

С характерной для журналистики страстью к гиперболе - и поиску связей между двумя, казалось бы, не зависящими друг от друга событиями - Маргерит Трейси сравнивала воздействие на американские умы акушерского обезболивания и Первую мировую войну. "Война и открытие сумеречного сна были двумя главными новостями осени 1914 года," - писала она, - "В периодике эти два события неминуемо будут противопоставлены одно другому: с одной стороны обесценивание, доведение до скотского уровня человеческой жизни во время войны, с другой стороны - безболезненное рождение жизни новой; с одной стороны безнадежное прошлое, с другой - грядущее, полное надежд; с одной стороны - подавляющее главенство мужчин, с другой - отказ женщин принимать безоговорочный авторитет медиков".

Во время лекционного тура по США Кармоди очень много рассказывала о своей поездке на роды во Фрейберг. Она подробно расписывала собравшимся, что её опыт пребывания в роддоме включал несколько недель расслабления в санаторных условиях перед родами и десять дней на последующее восстановление. Этот срок считался по американским стандартам малым в сравнении с общепринятыми двумя неделями послеродового стационара. Разница заключалась и в том, что типичная пациентка роддома в Штатах две недели лежала в постели и не имела права встать, а родильницы из немецкой клиники на третий день могли вставать, а через неделю - ездить в автомобиле. Напрашивался вывод: новые медикаменты наполняли организм энергией, ускоряли выздоровление, а женщины, бодрствовавшие во время родов, довольствовались вторым сортом.

Газетные восторги вокруг сумеречного сна беспокоили медиков, которых интересовали побочные эффекты нового метода. Те же самые морфин и скополамин были вполне доступны в США, применяясь для других процедур, но роженицам американские врачи давать их остерегались. Некий лонг-айлендский доктор отправил редактору "Нью-Йорк Таймс" открытое письмо, где сообщал, что считает статьи о сумеречном сне "непрофессиональными, опасными и дезинформирующими общественность". Газета обязана донести до читателей, что сумеречный сон вызывает угнетение центральной нервной системы, подавляет важные физиологические процессы и вызывает тяжёлые, зачастую хронические изменения в организме, - настаивал он. Другими словами, сумеречный сон может убивать.

Не вызывает удивления, что, чем больше врачи говорили о страхе применения новой методики, тем решительнее женщины принимали их беспокойство за узколобость и бездушие. Комментарии специалистов воспринимались не как информация, а как очередная попытка выразить покровительство. И чем чаще медики пытались обсуждать с пациентками губительность сумеречного сна, тем глубже становился разрыв между защитницами и скептиками - между женщинами и их врачами. Чарльз Мейгс, уважаемый акушер, сказал однажды, что женщина не имеет права решать, как будут проходить её роды, потому что "её голова слишком мала для мышления - туда вмещается только любовь". Д-р Элберт С. Барнс утверждал: женщины, мол, не в состоянии сделать разумный выбор, так как в период беременности они "не вполне владеют нормальными способностями к рассуждению и теряют уравновешенность нервной системы". Также он предупреждал, что врачебное сообщество должно готовиться к тому моменту, когда "победу одержат истерички".

Но на охваченную рвением публику скептицизм действовал слабо. "Американский журнал клинической медицины" советовал врачам озаботиться вопросами конфронтации с пациентками. "Более всего ошеломляет тот факт, что оно [применение обезболивающих] дискутируется уже около десяти лет и при этом всеми профессионалами безоговорочно осуждается. Но почему не умолкают дискуссии? Ответ прост: власть в свои руки взяли профаны". Женщины в свою очередь подтрунивали, что медиков беспокоят не побочные эффекты сумеречного сна, а необходимость проводить с роженицей долгие часы. Ведь Dämmerschlaf предполагает неусыпное внимание врачей и постоянный контроль дозы вводимых медикаментов.

Потоки критики пациенток и их защитниц, направленные на врачей, завладели вниманием общественности - по крайней мере, на какое-то время. Женщины-благотворительницы спонсировали открытие клиник сумеречного сна в Чикаго, Бостоне, Нью-Йорке. Что касается последнего города, в родильный дом превратили изящный особняк, расположенный в изысканном квартале на Риверсайд-драйв. Нашли и молодого врача, заинтересованного в сумеречном сне с научной точки зрения. Соседи были в бешенстве. Особенно их волновало, что вопли рожениц и вой сирен "скорой помощи", которая будет увозить трупы, будут нарушать их ночной покой. Последовала статья в McClure's, сообщающая, что "давление со стороны самих женщин" убедило докторов вести роды, как того желают роженицы. Феминистки праздновали победу.

21 августа 1915 года Шарлотт Кармоди умерла пятыми родами. Ей дали первую дозу лекарств для сумеречного сна, после чего у неё открылось сильнейшее кровотечение, и она скончалась. В интервью "Вашингтон пост" её муж Фрэнсис, адвокат, подчеркнул, что обезболивание не являлось непосредственной причиной гибели Шарлотт. "Миссис Кармоди и я вместе пропагандировали сумеречный сон," - цитировали газеты Фрэнсиса Кармоди, - "И пусть её не стало, я интереса не утерял". Смерть Шарлотт Кармоди во время родов, тем не менее, ничего положительного движению не предвещала. Ассоциация сумеречного сна умерла вскоре после своей создательницы. Ближайшая соседка семьи Кармоди, Элис Олсон, вступила в Ассоциацию против сумеречного сна.

Откровенно выражаясь, сумеречный сон погиб от собственной же беззастенчивой рекламы. Не в смерти Кармоди было дело, но её трагедия отражала настроения общества. Стоило женщине осознать, что её опыт сумеречного сна отличается от восторженных репортажей в худшую сторону, как она ощущала себя обманутой. Медленно, но верно, сами последовательницы движения обращались против него - а ещё недавно крестовый поход за безболезненные роды казался таким чудесным, таким совершенным. Возможно, более точное описание методики в перспективе было бы выгоднее для неё, чем то, что они журналист назвал "истерическим энтузиазмом". Преходящее увлечение затухало, и молодые матери рассказывали о своём сумеречном сне шокирующие, страшные вещи. Джонс Хопкинс отказался от проведения этой процедуры.

Взлёт и падение Национальной Ассоциации сумеречного сна наводят на определённые размышления. Почему феминистки так пропагандировали опасное обезболивание, которое к тому же сводит до минимума роль женщины в родах? Ответ, быть может, заключается в том, что кредит доверия врачам всё уменьшался и уменьшался. Будущие матери горели желанием испытать на себе новую методику, которой медики большей частью гнушались. Национальная Ассоциация сумеречного сна возникла в Нью-Йорке на волне расцвета политического активизма. И вышла она на авансцену именно тогда, когда проблема боли в родах широко обсуждалась врачами-профессионалами. Акушеры и гинекологи, в абсолютном большинстве мужчины, стремились сохранить доверие к медицине со стороны как пациенток, так и их семей.

В то же самое время феминистические организации пробовали голос в общественных дебатах. Что же касается медицинского сообщества, вместо того, чтобы солидаризироваться с женскими организациями, оно их испугалось. Женщины, в свою очередь, принимали скептицизм врачей за откровенный вызов женскому авторитету, а не за естественную тревогу учёных перед мало испытанными методами. И вот результат - пациентки боролись за нововведения, презрев их последствия. В таком случае, они сознательно требовали медикаментов, которые приносят с собой тяжёлые побочные эффекты и снижают роль роженицы в родах до минимума. Фактически, женщины боролись за право быть введёнными в состояние полного ступора, за передачу медикам полного главенства в родах. Тем ситуация и курьёзна, что борьбу за равные гражданские права подменили битвой за обезболивание, и пусть удалось отстоять право выбора анестезии, контроль непосредственно над родовспоможением полностью оказался в руках медиков.

Но можно взглянуть на эту проблему и иначе. Как утверждает Джудит Уолзер Ливитт в своей книге "...И уложили в постель", феминистки и не предполагали, что лишают себя возможности контролировать собственные роды. Они именно что отстаивали право производить детей на свет так, как сами того хотят. Если женщина выбирает полностью изгнать из памяти процесс родоразрешения - да будет так. Возможно, воспоминания о предыдущих родах были слишком травматичными. Возможно, вся беременность из-за переживаний, связанных с родами, воспринималась как сплошной кошмар. Стирая из памяти родовые муки, адептки сумеречного сна могли свободно наслаждаться ожиданием ребёнка и первыми днями жизни младенца. Забвение родов или память о них не влияли на качество материнства этих женщин. До эпидуральной анестезии, снимающей болевые ощущения, но позволяющей роженицам бодрствовать, оставались ещё годы и годы.
Tags: get me out
Subscribe

  • Нам задают вопросы

    Национальный центр когнитивных разработок и Институт дизайна и урбанистики Университета ИТМО (матушки, как пышно!) предлагает анкету для тех, кто…

  • (no subject)

    В прошлом году где-то об эту же пору впервые после очень долгого перерыва увидела на улице женщину, делающую себе укол в вену. Эту вену ей было очень…

  • Ну нет, только не Токсовский вокзал!

    Я опять работаю горевестником, но кажется, не пронесло, и Токсовский вокзал 1916 года постройки собираются-таки "реконструировать". А называя лопату…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments

  • Нам задают вопросы

    Национальный центр когнитивных разработок и Институт дизайна и урбанистики Университета ИТМО (матушки, как пышно!) предлагает анкету для тех, кто…

  • (no subject)

    В прошлом году где-то об эту же пору впервые после очень долгого перерыва увидела на улице женщину, делающую себе укол в вену. Эту вену ей было очень…

  • Ну нет, только не Токсовский вокзал!

    Я опять работаю горевестником, но кажется, не пронесло, и Токсовский вокзал 1916 года постройки собираются-таки "реконструировать". А называя лопату…