Ольга Майорова (maiorova) wrote,
Ольга Майорова
maiorova

Category:

Get Me Out, пятая глава, окончание

Вскоре Морган приобрёл для Маркоу особняк на Второй авеню, и тем самым врачи получили возможность расширить свою клиентуру. Местная пресса, впрочем, потешалась, утверждая, что особняк, в прошлом принимавший на балах дебютанток из высших слоёв общества, теперь раскроет объятия «другому сорту женщин». Однако в здании хватало места для 12 пациенток и 20 учащихся. Миссис Корнелиус Вандербильт преподнесла новому учреждению постельное бельё. Доктора искренне верили, что, уговаривая женщин на госпитализацию, спасают этим жизни и матерям, и детям. Но каков же был их шок, когда выяснилось, что иммигрантки предпочитают производить детей на свет не в комфортабельном особняке, а в собственных хлипких домишках. С этой головоломкой медики сталкивались во всех крупных городах США. Невзирая на профессионализм персонала и чистое бельё, роды в условиях больницы отрывали женщин от семьи, от подруг, от матери и сестёр, которые осуществляли уход и во время беременности, и в процессе схваток, и при потугах, и в послеродовом периоде, растягивавшемся иногда на недели и месяцы. Больничная кухня предлагала непривычную, запрещённую религиозными предписаниями еду. Переезд из дома в медицинское учреждение становился переходом от родной культуры к незнакомой, своего рода игрой на чужом поле. Дома, как подчёркивает Джудит Ливитт в своём историческом исследовании «...И уложили в постель» [Brought to Bed], «если медики предлагали процедуру, не желательную для роженицы или её родственников, женщины могли тактично попросить их удалиться». Не то в больнице: роженица оставалась сама за себя, без поддержки семьи, которая бы помогла пройти невредимой через болото медицинских предписаний.

Врачи пытались убедить будущих матерей, что профессиональная медицина лучше, чем домашнее акушерство, и всячески дискредитировали повивальных бабок. Маркоу и Ламберт, например, успешно снабжали прессу статьями, порочащими домашнее акушерство. В 1898 году заметка в «Ивнинг Пост», дословно повторяющая отчёт из родильного дома, гласила: более половины «злосчастных матерей зависят от невежественных, грязных повитух. Отдел здравоохранения считает предосудительным, что такое количество нуждающихся женщин до сих пор получает помощь от этих неумелых шарлатанок, и полагает, что столь бедственное положение вещей продлится, пока существующее в нашем городе профессиональное родовспоможение не сделается повсеместным, а для низших классов не возникнет подобающая система медицинской помощи».

Ламберт и Маркоу давали в федеральных газетах и рекламу, предназначенную для студентов. Так, в «Денвер Таймс» они разместили объявление, приглашающее студентов-медиков в Нью-Йорк поработать акушерами и встретить лицом к лицу «по-настоящему суровые условия». Притом заплатить за эту суровость десять долларов. Студенты трудились 24 часа в сутки, 7 дней в неделю. Им разрешалось выходить из помещения роддома только, чтобы позвонить домой. Младший персонал, как сегодня называют интернов и ординаторов, в те времена действительно являлся персоналом: обслуживал. «Дабы внедрить в наши умы идею, что акушеры должны поменьше отдыхать и привыкнуть к спартанскому быту, мы спали на чрезвычайно коротких койках, доставшихся от какого-то благотворителя» - вспоминал один студент и прибавлял: «еду мы добывали с тем же рвением, с каким израильтяне в пустыне собирали манну небесную».

Кроме того, профессиональные врачи пытались протолкнуть законопроект, жёстко ограничивающий акушерскую практику без диплома и в большинстве случаев — запрещающую деятельность повитух. Каждый вечер в клинику приглашали нескольких полицейских, чтобы они обследовали помещения и признали родильный дом законопослушным учреждением, не оказывающим услуги прерывания беременности. Следовало неизменно быть вне подозрений.

Благодаря, возможно, вниманию Моргана Нью-йоркская больница Lying-In сделалась магнитом для дам из высшего общества, стремящихся к благотворительной деятельности. В то время как, например, родильный дом в Бруклине едва сводил концы с концами, получая оттуда 80 долларов, отсюда 52, Дамский комитет Нью-йоркской Lying-In устраивал приёмы в едва ли не самом роскошном отеле города, собирая с гостей — Рузвельтов, Кушингов, Вандербильтов, Стюйвезантов — тысячи и тысячи долларов. Некоторые богачки даже посещали неимущих родильниц. С одной стороны, считалось хорошим тоном помогать бедствующим иммигранткам в беременности и родах, а с другой стороны повсеместно обсуждалась опасность избыточного размножения иммигрантов — в этом двойном стандарте присутствовало нечто шизофреническое. Как писали издатели «Вог» в 1905 году, «Что действительно необходимо родовспомогательным заведениям, так это специальный отдел, разъясняющих безжалостным родителям, какое преступление они совершают, приводя малышей в условия нищеты и невежества, в которых обитают сами».

Дамский комитет усердно пополнял фонды Общества Родильных домов, но наибольшая финансовая заслуга здесь принадлежит Дж. П. Моргану. Именно он стал инициатором глобального переустройства: потратив 1 300 000 долларов на снос особняка и возведение восьмиэтажного современного больничного комплекса. Сам Морган возглавил административный отдел, а Джеймс Маркоу стал главным врачом. Тут-то и начались трудности...

20 мая 1889 года старый особняк сравняли с землёй. Три года спустя состоялось открытие нового здания. «Харперс Уикли» описывала это событие в таких выражениях: «это памятник щедрости одного мужчины, облегчающий страдания в среднем ста восьмидесяти шести женщинам каждые две недели — женщинам в самый трудный период жизни». Со всех концов страны съезжались студенты и поселялись на две недели при больнице, чтобы пройти практику у лучших нью-йоркских акушеров. Пациентки приходили и их города, и из пригородов.

Однако радовались не все. Чаще и чаще раздавались жалобы, что родильные дома создаются не для поддержки бедствующих классов, а для постройки карьер в медицине. Карикатура в «Нью-Йорк Гералд» от 25 мая 1889 года изображает аккуратно одетого врача с табличкой на шее: Помогите, чем можете, бедному юному эскулапу. А вот письмо главному редактору «Мейл энд Экспресс», где задан один вопрос: куда идут субсидии, направленные правительством города в родильные дома? «Наши налоги идут не на поддержку тех, кто нуждается в поддержке, а на нескольких карьеристов от медицины»... Другое письмо, опубликованное «Ивнинг Пост», предупреждает почтеннейшую публику: не попадайтесь на удочку корыстолюбивых врачей! «Пусть милосердие и распространяется иногда на больных, умирающих от голода женщин, но не ради милосердия существуют родильные дома, а ради клинической базы для исследований и преподавания медицины». Авторы письма, противники существования Lying-In, считали, что у бедных есть другие альтернативы: родильный дом Слоун на 45 коек, диспансер на Мэрион-стрит на 30 коек, 150-коечный Maternity Hospital, и это только начало списка. Как они сформулировали: Морган имеет право тратить свои миллионы, как угодно, но не нужно обманывать общественность. Пусть скептики и попали в точку, рассуждая о причинах основания Lying-In, но что касается объёмов благотворительности — они были предвзяты. Затраты непосредственно на бедных были изрядные. Другое дело, что и беременных женщин, нуждающихся в материальной поддержке, в городе было столько, что хватило бы заполнить до отказа несколько больниц. В 1900 году каждые десять минут в Нью-Йорке рождался ребёнок.

Так или иначе, при взгляде изнутри дела в роддоме обстояли ещё менее благополучно, чем с точки зрения внешнего наблюдателя. Сотрудники не так беспокоились о распространении родильной горячки, как о том, что в прессе именовалось «удельное княжение Маркоу». Персонал с трудом выдерживал нетерпимость и вспыльчивость главврача. Открыто ставили под сомнение его компетентность как специалиста, а быстрый карьерный взлёт связывали сугубо с дружбой с Морганом. Одиннадцатого мая 1905 года одновременно уволились почти все врачи, работавшие в Lying-In. “Это учреждение, - сообщала «Чикаго Трибюн» - самый большой родильный дом в стране, если не во всём мире, пребывает сейчас в конфронтации едва ли не со всеми своими сотрудниками”. Не ушли с работы только четверо младших врачей. Как прокомментировал ситуацию один из уволившихся, «для уважающего себя медика едва ли возможно работать в таком месте».

Ответ д-ра Маркоу цитирует «Нью-Йорк Таймс»: «Незаменимых нет».

Родильный дом сделался мишенью сплетен в жёлтых газетёнках. То и дело появлялись публикации о подмене новорожденных (что заставило администрацию ввести обязательные бирки для младенцев), о посторонних людях, проникающих в роддома и похищающих малышей с целью продажи, о пациентках, безуспешно пытающихся сбежать от врачей-садистов. Ни одна из этих страшилок не имела под собой ни малейших оснований, но тем не менее они выражали свою правду: общественный страх перед родами в медицинских учреждениях. Что в действительности творится за закрытыми дверьми больниц? Почему столько женщин из родильного зала попадает прямиком в морг? Сам д-р Маркоу признавал, что материнская смертность в роддомах «преступно высока». В 1918 году, после 28 лет на посту главного врача, Маркоу ушёл на покой. Через два года он был застрелен во время молитвы в епископальной церкви Св. Георгия. Убийца, сбежавший из психиатрической лечебницы, выбрал мишенью именно его, а не других молящихся, среди которых были такие заметные фигуры, как зять Дж. П. Моргана Герберт Саттерли или бывший генеральный прокурор США Джордж У. Уикхем. Маркоу отвезли в ближайшую больницу. По иронии судьбы, это оказалась Lying-In. Доктор Маркоу умер в больнице, которую сам основал.

В первые дни после этого широко обсуждавшегося в прессе преступления часто упоминали, что убийца — анархист, антивоенный активист, состоящий в некой таинственной мощной организации. Но слухи оказались не более, чем слухами, или, как заметил пастор в интервью «Нью-Йорк Таймс»: «Я-то думал, что он большевик, но с облегчением узнал, что он просто больной, невменяемый»...

В 1928 году Lying-In из независимого учреждения становится частью Корнеллского университета. Воссоединение как бы слило восстановило статус-кво вековой давности. «Мать больниц, как часто именуют Нью-Йоркскую больницу, объединяется с Больницей для матерей, и эта последняя приносит с собою, что называется, в приданое, шесть миллионов долларов», - писала «Нью-Йорк Таймс».

Больница, как и другие родовспомогательные заведения, со временем становилась всё популярнее, завлекая как бедных, так и богатых. Некогда они были последним прибежищем, но мало-помалу становились центрами, где можно было получить лучшую медицинскую помощь и отличные санитарные условия по последнему слову науки. В роддома начали стремиться.

Следующие десятилетия ознаменовались повсеместным введением бритья промежности (особенно часто этой процедуре подвергали неимущих женщин — их считали более грязными), а также клизм и спринцевания влагалища двухлористой ртутью (сулемой). Чтобы привлечь богатую клиентуру, родильные дома предлагали отдельные родзалы со всеми удобствами. Врачи свято верили, что акушерскую помощь нужно получать в больнице, где можно обеспечить асептику и антисептику. К тому же централизованное родовспоможение избавляло медиков от беготни по квартирам. Как написал в своём знаменитом учебнике д-р Джозеф Б. ДеЛи (издание 1920 года):

Различие между домашним акушерством и госпитальной практикой родовспоможения всё чаще обсуждается профессиональным сообществом. Тщательно изучив существующие условия, любой может убедиться, что для женщины в родах самое безопасное место — это хорошо оборудованное специализированное медицинское учреждение. Оно предоставит все условия для асептического проведения родов и послеродового периода, оно сведёт к минимуму опасность родильной горячки, оно своевременно предоставит хирургическую помощь, так как у хирурга всегда будет поддержка обученных ассистентов... есть и ещё одно преимущество, которое часто упускают из виду. - благотворное воздействие на самого врача. Специализированное учреждение во многом облегчает его труд, экономит многие часы томительного ожидания, снимает бремя единоличной ответственности, обеспечивает профессиональную безопасность. Всё тяжкое и нудное в работе акушера в значительной мере сходит на нет, и открывается бескрайнее поле творческой деятельности.

По-прежнему подогревались дебаты на тему, где лучше рожать: в больнице или дома. В 1938 году журнал «Лайф» посвятил центральный разворот теме «Рождение ребёнка», а именно домашним родам. Статья была напечатана на центральном развороте с тем, чтобы обеспокоенные нравственностью детей родители могли с лёгкостью удалить её, не повреждая журнала. [Примечание: Когда я искала статью «Рождение ребёнка» и заказала этот номер «Лайф» у букиниста, первый экземпляр, мне доставшийся, как раз оказался без центрального разворота, хотя и с заметкой «от издателя». По-видимому, подписчики не захотели, чтобы дети видели эти провокационные иллюстрации]. Фотографии, вернее, кадры документального фильма, начинали повествование со встречи и оживлённой болтовни молодой беременной женщины с акушеркой, а заканчивали — портретом той же самой женщины через несколько дней после родов, в объятиях счастливого молодого отца. Фильм создавался Американским Комитетом поддержки материнства «с высокой целью... снизить заболеваемость и смертность как матерей, так и новорожденных». Непосредственно фотография родов: это младенец крупным планом, появляющийся из груды белых простыней, как будто вылезающий из палатки. Согласно описанию, Мэри, будущая мать, решила рожать дома. В действительности, как сообщает нам приложение к «Лайф», женщина, запечатлённая на первом и заключительном снимках, - это актриса Элинор Кинг, которая на момент фотосессии и беременна-то не была. И домашние роды никакие не домашние: все сцены сняты в родильном зале Корнеллского медицинского центра. Роженица пожелала остаться неизвестной.
Tags: get me out
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments