Ольга Майорова (maiorova) wrote,
Ольга Майорова
maiorova

Category:

Get Me Out, пятая глава, середина

Итак, предприятие господина Хозака кануло в Лету, но Общество Родильных домов, им основанное, продолжало существовать, пусть и только на бумаге. Его члены продолжали встречаться время от времени и собирать взносы, но родильного дома как такового не существовало, да и благотворительности, по существу, было немного, - пока спустя полвека не произошла судьбоносная встреча. Волею случая одновременно в одном и том же месте оказались врач, который искал деньги для реализации своего акушерского проекта, и президент нашего номинального общества, готовый спонсировать эту идею. Так от рубежа XVIII-XIX веков и наследия Дэвида Хозака протянулась ниточка к рубежу XIX-ХХ веков и деятельности докторов Сэмюэла У. Ламберта и Джеймса У. Маркоу. Именно их усилия преобразовали вяло функционировавшее благотворительное общество в один из крупнейших роддомов Америки.

До своей случайной встречи Ламберт и Маркоу оба практиковали как акушеры-гинекологи. Как многих молодых врачей, их вдохновляло обучение за границей, а именно в Германии, где они наблюдали за работой специалистов с мировыми именами и получали навыки, которых в США ещё не преподавали: например, наложение щипцов, краниотомию (плодоразрушающую операцию, показанную при трудных родах). По возвращении в Америку они были готовы практиковать самостоятельно.

В те времена в США существовало несколько больниц Lying-In, например, родовспомогательное заведение Слоун на Манхэттене, бостонская Lying-In, куда Ламберт приезжал поучиться, а также аналогичные учреждения в Чикаго, Филадельфии и Детройте. В Нью-Йорке рожениц принимала и больница Метрополитен-хоспитал, но располагалась она на острове Уордс, клочке земли к северу от Манхэттена. В эпоху транспорта на конной тяге поездка туда из дома предполагала в среднем три часа тряски по неровной дороге. Если у вас есть выбор: оставаться дома с акушеркой или со схватками трястись в повозке, а затем попасть в больницу, в чужие, незнакомые руки, вполне возможно, что вы предпочтёте рожать дома, какие бы профессионалы в больнице ни подвизались.

Итак, Ламберт и Маркоу выбрали не конкуренцию, а кооперацию и совместно открыли клинику в Нижнем Ист-сайде, месте обитания бедных иммигрантских семей. В 1890 году врачи приобрели здание на Брум-стрит, 312 и применили немало мудрых стратегий, чтобы окупить его. Брали деньги за присутствие на операциях, предлагали студентам платно принять у них квалификационные экзамены. В тот период государственных экзаменов по медицине не существовало, учащиеся вольны были выбирать любой экзамен и любых экзаменаторов, а могли и вовсе не озадачиваться этим вопросом. Но, к ужасу амбициозных медиков, мало какая женщина решалась рожать в их клинике, и мало какой студент соглашался сдавать у них экзамен или проходить тестирование. У большинства рожениц уже были доверенные акушерки-землячки, зачастую специалистки с большим опытом, говорившие с ними на одном языке и снабжавшие их той пищей, к которой они привыкли.

Удача пришла лишь тогда, когда студент-медик Александер Ламберт, брат Сэмюэла, оказал помощь женщине, умиравшей от послеродового кровотечения. Несмотря на большое количество сомнительных и нецелесообразных манипуляций, она осталась в живых. Всё её семейство преисполнилось благоговения, а муж написал в местную еврейскую газету, The American Hebrew, пространный панегирик, особенно упирая на совершенную бесплатность врачебной помощи и питания, предоставляемых гойской больницей. «И еврейская клиентура буквально хлынула к нам», - вспоминали впоследствии Ламберт и Маркоу. Более того, они осознали, что бесплатная работа может оказаться в конечном итоге более выгодной, более «искушающей для бережливых жительниц Нижнего Ист-сайда», чем прейскурант восемь долларов за роды. Многие акушерки брали за роды около доллара.

Но настоящей улыбкой фортуны стала упомянутая выше встреча отца братьев Ламберт и президента Общества Родильных домов. В 1882 году доктор Эдвард У. Ламберт, председатель страховой компании «Жизненная справедливость», зашёл пообедать в Клуб Адвокатов в то же самое время, когда там обедал Уильям А. Дьюэр, юрист, а по совместительству президент Общества Родильных домов. Они разговорились, и Ламберт попросил Дьюэра поддержать материально родильный дом, которым управлял Ламберт-младший. Дьюэр незамедлительно согласился, предложив две тысячи долларов. Слово за слово, одно к другому, и не прошло и нескольких месяцев, как клиника Ламберта и Маркоу была поглощена Обществом Родильных домов — к обоюдной выгоде. Молодые врачи получили финансовую поддержку влиятельных лиц, а общество — возможность куда-то пристроить свои разросшиеся фонды.

С поддержкой общества Родильных домов бизнес Ламберта и Маркоу процветал. В первый год их работы, который предшествовал встрече со спонсором, они приняли всего-навсего 199 младенцев, а на третий год, когда взаимодействие с обществом Родильных домов началось, врачи и студенты приняли более 2500 родов. Больше того, около трёхсот шестидесяти платных студентов прошли обучение на базе их учреждения. Не обошлось и без проблем: родильной горячкой переболела 591 пациентка, но медики винили в распространении заразы акушерок, осматривавших женщин до госпитализации в роддом, а также конституцию больных: согласно описанию, «хилых и малокровных» евреек русского и польского происхождения, живших в «убогих, грязных и полуразрушенных домишках».

В 1893 году молодая больница ещё более разбогатела благодаря финансисту Дж. П. Моргану, пациенту, а впоследствии близкому другу Маркоу. Маркоу был личным терапевтом Моргана и присутствовал на семейных праздниках в его резиденции. Сам Маркоу рассказывал, что однажды довёл Моргана буквально до слёз описанием кесарева сечения, которое был вынужден проводить прямо у роженицы в кухне, потому что роддом был переполнен. Утерев слёзы, миллионер полез в карманы, горстями вытаскивал купюры и совал их в руки врачу, приговаривая:
- Купите ей, что понадобится.

Вскоре Морган приобрёл для Маркоу особняк на Второй авеню, и тем самым врачи получили возможность расширить свою клиентуру. Местная пресса, впрочем, потешалась, утверждая, что особняк, в прошлом принимавший на балах дебютанток из высших слоёв общества, теперь раскроет объятия «другому сорту женщин». Однако в здании хватало места для 12 пациенток и 20 учащихся. Миссис Корнелиус Вандербильт преподнесла новому учреждению постельное бельё. Доктора искренне верили, что, уговаривая женщин на госпитализацию, спасают этим жизни и матерям, и детям. Но каков же был их шок, когда выяснилось, что иммигрантки предпочитают производить детей на свет не в комфортабельном особняке, а в собственных хлипких домишках. С этой головоломкой медики сталкивались во всех крупных городах США. Невзирая на профессионализм персонала и чистое бельё, роды в условиях больницы отрывали женщин от семьи, от подруг, от матери и сестёр, которые осуществляли уход и во время беременности, и в процессе схваток, и при потугах, и в послеродовом периоде, растягивавшемся иногда на недели и месяцы. Больничная кухня предлагала непривычную, запрещённую религиозными предписаниями еду. Переезд из дома в медицинское учреждение становился переходом от родной культуры к незнакомой, своего рода игрой на чужом поле. Дома, как подчёркивает Джудит Ливитт в своём историческом исследовании «...И уложили в постель» [Brought to Bed], «если медики предлагали процедуру, не желательную для роженицы или её родственников, женщины могли тактично попросить их удалиться». Не то в больнице: роженица оставалась сама за себя, без поддержки семьи, которая бы помогла пройти невредимой через болото медицинских предписаний.

Врачи пытались убедить будущих матерей, что профессиональная медицина лучше, чем домашнее акушерство, и всячески дискредитировали повивальных бабок. Маркоу и Ламберт, например, успешно снабжали прессу статьями, порочащими домашнее акушерство. В 1898 году заметка в «Ивнинг Пост», дословно повторяющая отчёт из родильного дома, гласила: более половины «злосчастных матерей зависят от невежественных, грязных повитух. Отдел здравоохранения считает предосудительным, что такое количество нуждающихся женщин до сих пор получает помощь от этих неумелых шарлатанок, и полагает, что столь бедственное положение вещей продлится, пока существующее в нашем городе профессиональное родовспоможение не сделается повсеместным, а для низших классов не возникнет подобающая система медицинской помощи».

Ламберт и Маркоу давали в федеральных газетах и рекламу, предназначенную для студентов. Так, в «Денвер Таймс» они разместили объявление, приглашающее студентов-медиков в Нью-Йорк поработать акушерами и встретить лицом к лицу «по-настоящему суровые условия». Притом заплатить за эту суровость десять долларов. Студенты трудились 24 часа в сутки, 7 дней в неделю. Им разрешалось выходить из помещения роддома только, чтобы позвонить домой. Младший персонал, как сегодня называют интернов и ординаторов, в те времена действительно являлся персоналом: обслуживал. «Дабы внедрить в наши умы идею, что акушеры должны поменьше отдыхать и привыкнуть к спартанскому быту, мы спали на чрезвычайно коротких койках, доставшихся от какого-то благотворителя» - вспоминал один студент и прибавлял: «еду мы добывали с тем же рвением, с каким израильтяне в пустыне собирали манну небесную».

Кроме того, профессиональные врачи пытались протолкнуть законопроект, жёстко ограничивающий акушерскую практику без диплома и в большинстве случаев — запрещающую деятельность повитух. Каждый вечер в клинику приглашали нескольких полицейских, чтобы они обследовали помещения и признали родильный дом законопослушным учреждением, не оказывающим услуги прерывания беременности. Следовало неизменно быть вне подозрений.
Tags: get me out
Subscribe

  • (no subject)

    У меня вообще много случалось в жизни абсурдного, причём низкосортно абсурдного, такого, что в приличном обществе и рассказать неудобно. Но…

  • Попытка подведения итогов

    Двадцать пятого августа у нас погибла младшая кошка, Сметанка. Диагноз: менингоэнцефалит как осложнение отита среднего уха, абсцесс ствола мозга,…

  • Ellen_solle умерла

    ellen_solle, Марина Ильинична Вирта. Всё, что на данный момент известно, -- в этом посте. Покойтесь с миром, дорогая френдесса. Вы…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

  • (no subject)

    У меня вообще много случалось в жизни абсурдного, причём низкосортно абсурдного, такого, что в приличном обществе и рассказать неудобно. Но…

  • Попытка подведения итогов

    Двадцать пятого августа у нас погибла младшая кошка, Сметанка. Диагноз: менингоэнцефалит как осложнение отита среднего уха, абсцесс ствола мозга,…

  • Ellen_solle умерла

    ellen_solle, Марина Ильинична Вирта. Всё, что на данный момент известно, -- в этом посте. Покойтесь с миром, дорогая френдесса. Вы…