Ольга Майорова (maiorova) wrote,
Ольга Майорова
maiorova

Category:

Get Me Out, четвёртая глава, окончание

В то же самое время некий медик с дословно такими же обвинениями обращался к своим коллегам. Но в отличие от Холмса, гарвардского профессора, удостоенного почётной мантии, доктор Игнац Земмельвейс был своего рода сварливым выскочкой. Как пишет Шервин Ньюленд в «Чуме врачей» [The Doctors' Plague], Земмельвейс в самое сердце поразил своих венских коллег одним упоминанием о том, что женщины чаще умирают в родильных домах, опекаемых врачами, чем на попечении повитух. Борьба с пуэрперальной лихорадкой стала для Земмельвейса смыслом жизни. Он не только продолжал собирать данные, всё более и более восстанавливая против себя коллег, но и сделал множество вскрытий умерших родильниц.

А привела к открытию личная трагедия. Друг и наставник Земмельвейса, профессор Якоб Коллечка, делал вскрытие женщины, умершей после родов, случайно порезался и погиб от заражения крови. Неведомо как Земмельвейс добился разрешения самому анатомировать тело учителя, и установил: брюшная полость была полна такого же зловонного гноя, как у женщин — жертв пуэрперальной лихорадки. И Земмельвейс заключил, что Коллечка заразился той же смертельной субстанцией, что убивала родильниц. Вполне логичен был и дальнейший вывод: медики, принимая роды сразу после того, как поработали в анатомическом театре, приносят с собой из покойницкой в родильную нечто, приносящее гибель. Понятия не имея о микробах, акушер фактически предложил микробную теорию возникновения болезней. Но врачебное сообщество его не услышало. Оно услышало, что молодой коллега, выскочка и наглец, назвал их, учёных медиков, убийцами.

Итак, Земмельвейс потребовал, чтобы после вскрытия все участники тщательно мыли руки с хлоркой. Он мотивировал это требование тем, что именно антисептик смоет трупную заразу, чтобы она не передалась роженице. В итоге эта, казалось бы, чрезмерная чистоплотность снизила смертность матерей с двадцати процентов до 1,3%. Но скептиков не убедила и статистика. Суровые правила гигиены утомили сотрудников, они стали пренебрегать ими, и смерти возобновились, что не удивительно.

Оскорбления со стороны коллег не угасили пыл Земмельвейса. Он потребовал, чтобы гигиену медиков возвели в ранг закона. Этого не случилось. Смутьяна уволили. Он покинул родильный дом, где совершил свои открытия, вернулся на родину и в 1859 году опубликовал свой манифест: «Этиология, концепция и профилактика родильной горячки», где сравнил своих коллег с убийцами уже открытым текстом. Умер Земмельвейс 13 августа 1865 года в лечебнице для душевнобольных. Легенда гласит, что его свела с ума враждебность медицинского сообщества. Но это неверно. Доктора ввели Земмельвейса в гнев, но не в безумие. Ньюланд утверждает, что сумасшествие Земмельвейса было вызвано болезнью Альцгеймера, другие эксперты говорят о запущенном сифилисе. Есть версия, что акушер заболел психически, заразившись возбудителем родильной горячки. Скорее всего, это не так, но изящно закольцовывает историю.Что известно доподлинно — Земмельвейс был насильственно изгнан с рабочего места и умер в бесчестии.

В наши дни — дни бактериальной паранойи - трудно вообразить, что были времена, когда бактерии и вирусы воспринимались как своего рода шарлатанство, мумбо-юмбо. Микробная теория соседствовала с другими теориями происхождения заболеваний, которые казались столь же, если не более обоснованными. В 1885 году Доналд Маклин, профессор хирургии в Чикаго, вещал студентам на лекция, что микробная теория — вздор. При виде родильницы, исходящей гноем, он радовался: «Благодатный гной! Естественный процесс исцеления». А в это время в Нью-Йорке некий медик выделял пять видов пуэрперальной лихорадки, из которых только один вызвался микробом, а другие — например, запором или набуханием груди.

Микробная теория была совершенно новой парадигмой восприятия болезней. Потрясала основы сама мысль о том, что человеческое страдание может быть вызвано какими-то невидимыми существами. В те годы, когда микробиология ещё только начиналась, было не принято искать какую-то одну определённую причину заболевания. Врачи стремились учесть весь анамнез пациентки, понять, что именно сделало её уязвимой. Хорошо ли она питалась? Была ли нервна, беспокойна, возбудима? Повлияли ли внешние факторы, например,грязь, дурной воздух? Немецкий химик Юстус фон Либих предложил теорию ферментов, обвиняя в человеческих болезнях продукты разложения в несвежих овощах и мясных продуктах.

В «Великой инфлюэнце» Джона М. Барри рассказана история Макса фон Петтенкофера, учёного, который не верил в то, что холеру вызывает крохотный жалкий вибрион. Нет, он не отрицал роли бактерий в распространении холеры, но был убеждён, что существуют и другие триггеры. Чтобы доказать свою правоту и посрамить Роберта Коха, первооткрывателя «холерной запятой», Петтенкофер и несколько его учеников выпили растворённую в воде культуру возбудителя холеры. К общему изумлению, все они остались живы, а Петтенкофер даже не заболел. Но торжествовал он недолго. В 1862 году эпидемия холеры поразила два города, Гамбург и соседнюю Альтону. В Альтоне работали очистные сооружения, и бактерии отфильтровывались. Гамбург таких предосторожностей не предпринял, и от холеры умерло более восьми тысяч жителей. Все винили Петтенкофера. Профессор покончил жизнь самоубийством.

После смерти Игнаца Земмельвейса труд его жизни подтвердили три великих открытия: Луи Пастер выделил бактерии из продуктов разложения плоти, что стало важнейшим ключом к пониманию механизмов развития родильной горячки. Джозеф Листер выяснил, что карболовая кислота убивает бактерии, обнаруженный в ранах, и назвал эту технологию «антисепсис». И наконец, уже упоминавшийся Кох разработал четырёхшаговую программу: как без тени сомнения показать, что болезнь вызывают именно микроорганизмы. [Постулаты Коха включают четыре пункта: 1) Необходимо удостовериться, что именно конкретный микроб присутствует при конкретном заболевании, 2) Необходимо получить чистую культуру микроба, 3) Необходимо экспериментально вызвать с помощью этой чистой культуры то же заболевание. 4) Экспериментально зараженный организм должен быть от этого микроба излечен.] Пользуясь методикой Коха, врачи выяснили, что возбудителем родильной горячки является стрептококк. Позже выявились и другие возбудители — стафилококк и гонококк, который , как известно, вызывает гонорею. Говоря вкратце, к началу ХХ века было доказано, что заразные болезни вызываются микроорганизмами; что врачи передают инфекцию пациентам; и что асептика и антисептика, в частности, обработка рук хирурга после приёма пациента, предотвращают заражение.

Открытие антисептики означало, что заражение родильницы пуэрперальной лихорадкой будут предотвращать именно через соблюдение идеальной чистоты. До появления антибиотиков оставались ещё целые десятилетия. И, как ни горько говорить об этом, несмотря на все великие санитарно-гигиенические открытия, в первые десятилетия XX века женщины продолжали исправно умирать от родильной горячки: ведь должное лечение отсутствовало. На тысячу родов приходилось около восьми материнских смертей. Звучит не слишком тревожно. Однако, если учесть, что рожало абсолютное большинство женщин, и более часто, чем в наши дни, в число знакомых каждого человека или тех, о ком он/а слышал/а, входила как минимум одна умершая от родов. Женщины гибли по разным причинам — от кровотечения, от неправильного наложения щипцов, - но именно родильная горячка, это таинственное и роковое заболевание, наносящее смертельный удар без предупреждения, неизбежно возбуждала наибольший ужас и панику. Казалось бы, с приходом эры антисептики материнская смертность в родах должна была бы резко снизиться, но этого не случилось. Почему? Журнал Harper's опубликовал одиннадцатистраничную статью, клеймившую апатичность администрации и системы здравоохранения, где преобладали мужчины: «То, что женщины вынуждены рисковать жизнью или, по крайней мере, здоровьем, даруя жизнь дитяти, испокон веков считалось непреложным законом Природы. И в наши дни, в то время, как наука побеждает такие болезни, как брюшной тиф, дифтерия, туберкулё и воспаление лёгких, проблеме материнской смертности уделяется незаслуженно малое внимание... Тысячи и тысячи женщин продолжают гибнуть и превращаться в безнадежных калек — в нашей стране, так кичащейся научными и филантропическими успехами. Это позорно».

Впрочем, в подобных высказываниях было меньше прогресса, чем перекладывания с больной головы на здоровую. Врачи винили повитух — якобы неряшливых, грязных, невежественных. Повитухи обвиняли врачей и родильные дома, утверждая, что доктора суются не в своё дело, вмешиваясь в процесс родов грязными руками и инструментами. Одним из самых распространённых бранных эпитетов в адрес учёных врачей было именно «навязчивое акушерство». Недовольство вызывала и переполненность родильных домов. Службы здравоохранения обвиняли вообще всех. С характерной для политиков гиперболизацией д-р Джозефина Бейкер, первая директриса нью-йоркской Службы гигиены ребёнка, провозглашала: Соединённые Штаты «уже в скором времени станут самой небезопасной страной мира как для беременных, так и для родивших женщин». Понятно, что США не являлись самой опасной для женщин страной в мире, но по сравнению с другими индустриально развитыми странами действительно была опасна. В списке данных по материнской смертности в двадцати государствах США находятся на последнем месте [Примечание: Например, согласно Irvine Loudon, “Death in Childbirth: International Study of Maternal Care and Maternal Mortality, 1800-1950” (Oxford: Clarendon Press, 1992) [Ирвин Лоудон «Смерть при родах: международное исследование заботы о роженицах и материнской смертности с 1800 до 1950 года»] в 1927 году на каждые 10000 родов в США умирало 65 женщин, в Финляндии — 48, в Дании — 29].

К началу XX столетия официальная медицина приняла микробную теорию происхождения пуэрперальной лихорадки. Но не все врачи даже в последующие десятилетия сумели признать, что сами могут оказаться источником заразы. Многие учёные пытались найти другие объяснения передачи возбудителей горячки и тем самым обелить коллег. Так, была предложена теория самозаражения: якобы молодые матери «заражаются горячкой вследствие инвазии микроорганизмов из обильно населённых оными половых органов». Другими словами, женщины сами суют себе во влагалище грязные руки, а потом заболевают. Другие специалисты настаивали, что в организме беременной микроорганизмы растут лучше, чем в организме небеременной. Это была так называемая теория эндотоксинов, сиречь внутренних ядов. В 1902 году д-р Джордж Шумейкер утверждал, что запоры в период беременности ускоряют распространение опасных микроорганизмов непосредственно в организме женщины. Были подозрения, что беременная матка исподволь меняет всю физиологию женщины и провоцирует болезнь. В журнале Harper's сообщалось, что чернокожие женщины чаще болеют родильной горячкой вследствие «дурных гигиенических привычек и недостатка акушерского внимания».

Существовала и небольшая, но заметная группа медиков наподобие доктора Холмса, открыто публиковавшая данные об акушерских ошибках и тем заметно коллег нервировавшая. Доктор С. Маркс писал в «Американский акушерский журнал»: «Ни тени сомнения нельзя испытывать относительно того, что ни Staphylococcus albus или aureus, ни Streptococcus pyogenes, ни бактерия coli не выявляются в секрециях влагалища здоровой беременной женщины». Он подразумевал, что нет смысла обвинять саму женщину в заражении, а точка зрения, что организм самостоятельно продуцирует микробы, обречена на провал. Маркс опирался на 48 исследований пятнадцати беременных женщин. Ни у единой за весь период беременности никаких стрептококков в родовых путях обнаружено не было. У одной из женщин, скончавшейся от родильной горячки, после родов был выявлен стрептококк. «Может наличествовать лишь один источник инфекции» - заключает доктор Маркс, - «извне, то есть от акушера». В конце концов исследования со всей уверенностью показали, что, хотя беременные более восприимчивы к простуде и гриппу, чем другие группы населения, но беременная матка не выращивает собственный «сад микроорганизмов». Теории эндотоксина настал конец. Единственной дорогой, которою к родильнице могла прийти пуэрперальная лихорадка, оказались загрязнённые руки акушера или нестерилизованный инструмент.

Микробная теория сыграла женщинам на руку. Веками за всё, что шло или могло пойти не так в беременности, родах и послеродовом периоде, винили неотъемлемую женскую слабость. Инфекция во влагалище объявлялась результатом распутства или сексуальных страхов, родильную горячку связывали с тревогой. Открытие микроорганизмов означало, что найдена внешняя причина заболеваний, нимало не связанная с мыслями или с моральными устоями женщины. К сожалению, все рассуждения о победе над микробами с помощью гигиены оставались рассуждениями, не подкрепляясь никаким делом. Пока не были открыты антибиотики, женщины умирали так же, как в доантисептическую эру. Медицина, уничтожающая болезни, оказалась более результативной, чем профилактика, предотвращающая причины заболевания. Как всегда, наша система здравоохранения более эффективна в первом, чем во втором. В то же время мелики честно делали всё то бесполезное и прямо вредное, что считали лучшим средством от родильной горячки. Они искренне верили, что спасают жизни, переманивая пациенток у повитух в родильные дома, где профессиональные врачи контролировали появление детей на свет. Такова горькая ирония судьбы: что считали самой лучшей медицинской помощью, оказалось самой смертоносной опасностью.
Tags: get me out
Subscribe

  • О «Подписных изданиях»

    После долгого перерыва зашла в «Подписные издания» на Литейном: Господи, как же там всё переменилось-то! Были два этажа размером с хорошие спортзалы.…

  • (no subject)

    Апатия такая, что скоро уже начну фотографировать из окошка закаты и публиковать в ЖЖ. Сегодня, кстати, и закат давали отменный — багровый, полосками…

  • Свежесть андерграунда

    А я ведь вчера ходила -- охти мне, чуть не написала «на экскурсию», а на самом деле молодые участницы и участники объединения artofintrovert…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments