Ольга Майорова (maiorova) wrote,
Ольга Майорова
maiorova

Category:

Ещё о матлотаже

Поскольку тема "матросского брака" вызвала значительный интерес, продолжу рассказ об этом своеобразном устройстве семьи. Вот что пишет популярный историк пиратства Ф. Архенгольц в своей известной книге "История флибустьеров":

Буканьеры, поселившиеся на Антильских островах, преимущественно же на острове Сан-Доминго, составляли по своему образу жизни совершенно отличную касту людей, происходивших большею частию из Нормандии, во Франции. Название буканьеров получили они от мест, где находились их небольшие обработанные поля и жилища. Здесь солили и коптили они мясо убитых животных, сушили их шкуры и проч. Такие места назывались буканами. Жилища эти состояли из больших шалашей, покрытых сверху, но без стен; они защищали от дождя и солнца, но не противопоставляли никакой ограды ветру, с какой бы стороны ни дул он.
Общество буканьеров состояло частью из поселенцев французов и выходцев других европейских народов, частью из потомков их и из людей, необыкновенною судьбою своею принужденных переплыть океан. Впрочем, большинство всегда составляли французы. Не имея семейств, буканьеры жили вместе по двое в полном согласии и товариществе, прислуживая друг другу и владея всем сообща. Они называли друг друга матросами (matelots), а житье свое матросством (matelotage). Переживший товарища наследовал его имущество. Кроме этой общности во владении имуществом, между всеми буканьерами существовала еще другая связь, более обширная: всякий, нуждаясь в чем-нибудь, мог без спроса брать нужное из другого букана. Запирать имущество считалось величайшим преступлением против прав общественных. Следствием этого было то, что в республике, где не знали слов мое и твое, споры между членами были весьма редки; если же они и возникали, то тотчас устранялись товарищами.
Законы, которыми управлялись буканьеры, были очень просты. Они не признавали других законов, кроме взаимных условий, и, если советовали им ввести какие-нибудь улучшения, они отвечали холодно: Это не водится на берегу. Предания о подчиненности заставляли их почитать своим начальником в некоторых отношениях губернатора Тортуги и называть себя христианами, не следуя, впрочем, никакому учению христианской религии.
Всякий, вступивший в общество буканьеров, должен был забыть все привычки и обычаи благоустроенного общества и даже отказаться от своего фамильного имени. Для обозначения товарища всякому давали шутливое или серьезное прозвище, перешедшее у многих из них даже на потомков, если они вступали в брак. Другие только при брачном обряде объявляли свое настоящее имя: от этого произошла до сих пор сохранившаяся на Антильских островах пословица, что людей узнают только тогда, когда они женятся.
Со вступлением какого-нибудь буканьера в брак не только изменялся прежний образ жизни его, но прекращалась всякая связь с прочими буканьерами. Женившийся принимал название жителя (habitant), формально подчинялся губернатору Тортуги и становился колонистом.
Одежду буканьеров составляла рубашка из толстого полотна, запачканная кровью убитых животных и окрепшая от нее, такие же панталоны, башмаки из свиной кожи; чулок не употребляли. Поясом служил ремень, выкроенный из кожи; на нем висело несколько ножей и очень коротенькая сабля. Голову покрывали шапкою. Огнестрельное оружие ограничивалось ружьями, из которых стреляли двухлотовыми пулями. У каждого буканьера было по одному или по нескольку слуг и от двадцати до тридцати собак, приученных к охоте. Главным ремеслом их была охота за буйволами; охота же за кабанами считалась простою забавою. Мясо этих животных служило буканьерам пищею; сырой мозг употребляли они для завтрака. Имея очень ограниченные потребности, не употребляя ни вина, ни хлеба и живя в самой отвратительной нечистоте, подобно готтентотам, буканьеры не нуждались во многих необходимых для всякого другого снарядах. У них не было ни столов, ни скамеек. Для отдыха и еды садились на голую землю, причем камни, пни или древесные корни служили им столом.
При таком образе жизни буканьеры были всегда веселы, пользовались отличным аппетитом и здоровьем, которое начинало ослабевать только после многолетних трудов дикой жизни. Поэтому благоразумнейшие вели эту жизнь только известное число лет, прощались потом с товарищами и вступали в разряд поселенцев. Другие, напротив, и слышать не хотели о такой перемене, часто отказывались даже от значительных наследств и умирали буканьерами.


Из очень умилительного источника Sodomy and the Pirate Tradition: English Sea Rovers in the Seventeenth Century (англочитающие могут насладиться им по ссылке):

Привязанность буканьеров к своим матлотам, "мальчишкам" и возлюбленным иногда включала в себя элементы конфликта и враждебности. Некоторые авторитеты утверждают, что в гомосексуальных отношениях сверхценная идея ревности и паранойяльные иллюзии встречаются исключительно редко, и, хотя ссоры и взаимные обвинения случаются, как и везде, они практически не приводят к нанесению физических повреждений и тем более к убийству. [...] Литература, посвящённая пиратству, сосредотачивается в основном на морском грабеже, однако сохранились некоторые сведения, открывающие флибустьеров и буканьеров с более человечного ракурса. В том числе есть примеры и добровольной готовности этих мародёров претерпеть пытки, изгнание, даже пойти на смерть, чтобы защитить своих любимых. Такого рода инцидент произошёл на борту корабля, которым командовал Бартоломью Робертс. Некий матрос, изрядно залив за воротник, оскорбил капитана. Робертс, славившийся пылкостью нрава и небывалым талантом к холодному оружию, в очередной раз подтвердил свою репутацию. Он вытащил из ножен шпагу и убил обидчика на месте. Партнёр убитого, некий Джонс, когда ему сообщили о смерти матлота, немедленно пошёл к капитану и осыпал его нецензурной бранью. Бартоломью Робертс был расположен выслушивать ругань Джонса нисколько не больше, чем ругань его предщественника. Он вновь вынул шпагу и пронзил противника, правда, на сей раз не убил, а только ранил. Джонс словно не заметил раны, схватил капитана, бросил его на ствол пушки и сильно избил. За нападение на капитана Джонса приговорили к порке, причём каждый находившийся на борту должен был нанести ему два удара.

Когда стычка с капитаном произошла на борту другого пиратского судна, Ричард Симпсон постановил, что бранившийся моряк должен быть привязан к сходням и многократно окачен холодной водой. Его матлот, весьма расстроенный таким суровым обращением со своим товарищем, выпросил для преступника пощаду, вызвавшись ему на замену и стоически вытерпев половину наказания.
Tags: старые истории
Subscribe

  • В преддверии праздников

    И как вам, уважаемые читательницы, закон о возвращении вытрезвителей? Очень вовремя, вы не находите? Анекдот восьмидесятых годов о Кировском…

  • К дню психолога

    Я сплю иногда по восемнадцать часов в день. Одно из двух: либо у меня острая клиническая депрессия, либо я кот. И что вы считаете проблемой?…

  • (no subject)

    В большой и толстой книге "История наркотиков в России" непременно должна быть глава "История антинаркотической пропаганды в России". Иногда она,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments

  • В преддверии праздников

    И как вам, уважаемые читательницы, закон о возвращении вытрезвителей? Очень вовремя, вы не находите? Анекдот восьмидесятых годов о Кировском…

  • К дню психолога

    Я сплю иногда по восемнадцать часов в день. Одно из двух: либо у меня острая клиническая депрессия, либо я кот. И что вы считаете проблемой?…

  • (no subject)

    В большой и толстой книге "История наркотиков в России" непременно должна быть глава "История антинаркотической пропаганды в России". Иногда она,…