Ольга Майорова (maiorova) wrote,
Ольга Майорова
maiorova

Category:

Get Me Out, третья глава, начало

Вклад рабынь в гинекологию

Незадолго до Гражданской войны десять чернокожих рабынь в штате Алабама сделали для новой, только нарождающейся гинекологии едва ли не больше, чем когда-либо делали женщины во имя науки. Насколько добровольно они совершили этот поступок — другой вопрос. Всё, что мы знаем об этих молодых женщинах, - это тот факт, что все они находились в послеродовом периоде и поступили в импровизированную больницу на заднем дворе дома, принадлежавшего доктору Мариону Дж. Симсу, где и оказались подопытными кроликами продолжительного и весьма мрачного медицинского эксперимента. Их удивительная выносливость дала прекрасные плоды: был найден метод лечения едва ли не самого ужасного побочного эффекта родов. Доктор Симс воспользовался помощью рабынь для поиска хирургического метода лечения вагинальных свищей.

В те дни, когда врачи ещё не умели ускорять роды и применять кесарево сечение, женщины могла застревать в потужном периоде на несколько суток. Нередко особо сильная потуга разрывала стенку влагалища, и между вагиной и мочевым пузырём или прямой кишкой образовывался свищ. На языке терминов такой разрыв назывался везиковагинальным (от латинских слов vesicum – пузырь и vagina — влагалище) ил ректовагинальным (rectum — прямая кишка). Вследствие травмы моча и даже каловые массы беспрепятственно попадали во влагалище, что грозило молодой матери инфекциями. Кроме того, качество жизни терялось безвозвратно. Дурной запах и чувство стыда приводили больных к изоляции, потере контактов с внешним миром. Иоганн Диффенбах, хирург XIX века, рассказывал, как он сочувствовал мужчине, жена которого вследствие свища «сделалась сосудом омерзения» и «предметом телесной антипатии своего супруга». Как пишет Сил Харрис [Seale Harris] в биографии Симса, «как кажется, эти травмы исключительно редко приводили к смерти. Больные женщины жили годы, десятилетия, подвергаясь остракизму, оскорблениям и отвращению, желая смерти и даже покушаясь на самоубийство». До того, как Симс изобрёл свой метод, свищи были достаточно распространённым заболеванием и в высших кругах, и среди бедняков. Молли Дринкер, представительница филадельфийской аристократии, заполучила ректовагинальный свищ в первых родах и с тех пор «более не годилась для общения с людьми». Рабыня со свищом считалась непригодной к работе.

Метод Симса превратил столь грозное осложнение родов в курабельную проблему. И этим нельзя пренебречь. Но историки до сих пор дебатируют серьёзный вопрос: как оправдать врача, который пришёл к феноменальному успеху такими удручающими методами. Как пишет Баррон Лернер, врач и историк медицины из Колумбийского университета, «надо потрудиться, чтобы найти более противоречивую фигуру в истории лечебного дела, чем доктор Марион Дж. Симс». Да. Безусловно, случай Симса — нечто большее, нежели окно в историю экспериментальной медицины. Его взлёт от карьеры провинциального врача к вершинам всенародной известности — как бы зеркало взлёта акушерства и гинекологии, которая была третьеразрядной дисциплиной, а стала уважаемой профессией.

Джеймс Марион Симс родился 25 января 1813 года в Хэнгинг-Рок Крике, «захолустном посёлке среди рыжих холмов Южной Каролины». Он был изящным, хрупким мальчиком с точёными чертами лица, ненавидел школу и чуть не остался без диплома колледжа, потому что твёрдо отказывался написать пять обязательных заданий по английскому языку. Ему удалось убедить профессора уменьшить количество заданий до двух, а затем упросил двух друзей написать по заданию и лишь поставил свою подпись.

Отец Симса настаивал на том, чтобы сын получил профессию, но Джеймс Марион признавал себя годным разве что для работы в родительской лавке. Он отчаянно нуждался в деньгах, чтобы доказать богатой будущей тёще, что не будет нахлебником. Кроме того, Симс от души сомневался, что у него хватит таланта для поприщ юриста или политика, а именно эти специальности прочил ему отец. Третьей профессией считалась медицина — причём профессией низменной, непрестижной.

Впоследствии Симс вспоминал, как отец твердил ему: «Сын мой, я должен признаться, что разочарован в тебе. Если бы знать заранее, я никогда бы не послал тебя учиться. К избранному тобой роду деятельности я испытываю глубочайшее презрение. Там нет науки. Там не обрести почёта, не упрочить репутацию. Сама мысль, что мой сын — мой сын! — будет бродить от двери к двери с коробкой пилюль в одной руке и шприцем в другой, будет возиться с больными... никогда не думал, что мне придётся это увидеть».

И Симс-старший имел-таки резон. Местный семейный врач страдал алкоголизмом, остальные доктора тоже оставляли желать лучшего. Они работали методом проб и ошибок, пользуя пациентов травяными сборами и пилюлями самого сомнительного свойства. Нередко случалось, что больной выздоравливал, как шутят, наперекор терапии. Клистиры, кровопускания, банки, ртуть, которую выписывали такими дозами, что отравленные исходили слюной... Побочные эффекты лекарств в ту эпоху отнюдь не были редкостью и, хуже того, считались несомненным признаком того, что средство оказало своё целительное действие.

Путь Симса в медицину был типичен для молодых врачей того времени. Он работал у городского врача в качестве подмастерья и три месяца посещал Медицинский колледж Южной Каролины. Общих для всей страны условий поступления в высшие учебные заведения и обучения в них ещё не существовало. Регулярное посещение занятий было желательным, но не обязательным. Сколько лет или даже месяцев учиться, студент также решал самостоятельно. Симс бросил колледж Южной Каролины и перешёл в более продвинутый Джефферсоновский колледж в Филадельфии, где обучался несколько лет. Надо признать, что, похоже, некоторые лекции он откровенно проспал, в частности, те, где говорилось о женских болезнях. Эти обсуждения «вгоняли его нутро в трепет». По окончании курса наук Симс чувствовал себя едва ли не более беспомощным, чем раньше. Даже если не упоминать, что он не проявил себя прилежным студентом, у него не было «ни клинической практики, ни работы в больнице, ни очного знакомства с теми или иными болезнями».

Впрочем, одна лекция заставила-таки Симса выйти из спячки, вызвав в нём, увы, не научный интерес, а глубочайшее отвращение. Профессор объяснил студентам, как вправлять выпавшую матку: один палец ввести в задний проход больной, другой — во влагалище и толчками водворять матку на место. Годы спустя эта нехитрая методика не только была применена Симсом для помощи пациенткам, но и стала основой его технологии лечения вагинальных свищей.

Её воспринимали как «беспорядочное и ненаучное поле деятельности». Зачем мужчине, получившему высшее образование, посвящать себя тому, с чем справляются необразованные и даже неграмотные повивальные бабки? Даже в Англии, а английское медицинское образование считалось лучшим в мире, до 1886 года акушерство не входило в учебную программу. Родовспоможение считалось не врачебной специальностью, а неким боковым ответвлением. Да, существовали отдельные мужчины-повитухи, которые правдами и неправдами пролагали себе путь в королевские покои, но большая часть женщин в родах прибегала к услугам женщин, а студенты-мужчины по-прежнему выбирали не акушерство, а профессию, которая давала больше почестей и денег. В начале XIX века любой сельский кузнец или зеленщик мог заняться «бабичьим делом», чтобы немного подработать. Зачем платить медику, если можно аналогичную помощь получить за гроши в овощной лавке на углу?

Начало карьеры Симса было отнюдь не многообещающим. Хуже сказать, его первые два пациента, грудные дети, умерли от поноса. Позднее именитый врач признавался, что не имел вообще никакого понятия, как и чем их лечить. Пока негодующие родители ждали под дверьми, новоявленный медик лихорадочно перерывал справочники, хватаясь то за один рецепт, то за другой. По совету одного учебника, Симс рассёк дёсны младенца «до самых зубов», чтобы снизить кровяное давление. Не помогло. И нет ничего удивительного в том, что следующего грудного ребёнка с поносом молодой врач уже боялся лечить. Если в первый раз он пролистал все книги от начала до конца, то теперь пролистывал с конца до начала — и вновь с отрицательным результатом. Ребёнок умер.

Итак, Симс здраво расценил свои шансы сколотить успешную практику с этом городе и нашёл их равными нулю. Он собрал свой докторский чемоданчик и переехал на запад, в Маунт-Мейгс, где нанялся в ассистенты к пожилому врачу, который собирался в скором времени уйти на покой. Первой их совместной пациенткой стала женщина, умиравшая от туберкулёза. Старший компаньон предположил кровотечение и, как вспоминал Симс десятилетия спустя, сказал: «Ну, теперь ей полегчает». Больной, как говорится, полегчало до смерти.

Шло время. Пациенты, пережившие медицинскую помощь доктора Симса, доверяли ему сами и рекламировали его услуги другим. Благодаря этому успеху, Симс и его жена Тереза переехали в Монтгомери, где он, по собственному признанию, взялся лечить тех, кто находился на самых низких ступенях общества, но постепенно поднимался всё выше. Это были так называемые «вольные негры», евреи, «скованные своей кастовостью, но богатые и щедрые». В итоге Симс удостоился приглашения в аристократические дома города.

Монтгомери можно назвать водоразделом биографии Симса. Он удачно прооперировал женщину с расщелиной верхней губы и вылечить челюстную судорогу у ребёнка посредством дёрганья челюсти на себя. (Челюстная судорога — местное название столбняка, инфекционного заболевания, которое вызывает бактерия Clostridium tetani . Симптомы столбняка — сильнейшие мышечные судороги и конвульсии. Попытки вправить челюстной тризм бесполезны). Известно, что он при помощи пилы удалил опухоль с лица чёрного раба, предварительно привязав пациента к парикмахерскому креслу кожаными ремнями. «Пациент казался весьма обеспокоенным», пишет Симс, и пациента можно понять. Но самое главное — молодой врач понял, что полюбил хирургию. Эта любовь красной нитью проходит через всю его карьеру. Симс, например, считал удаление яичников отличным средством от невроза, а разрез в шейке матки — помощью при бесплодии.

Но попалась на пути Симса пациентка, случай которой направил стремления врача в одну точку. Из хирурга общей практики он превратился в женского хирурга. И вот как, согласно его рассказу, это произошло.

Некая миссис Меррил, крупная, плотная женщина, упала с лошади и жаловалась на колющие боли внизу живота. «Исследование женских органов малого таза, - признался исследователь, - было для меня самой ненавистной манипуляцией из всех возможных». Итак, он велел больной принять коленно-локтевую позу, укрыл её простынёй, чтобы соблюсти приличия, и, следуя совету своего давнего наставника, ввёл пальцы во влагалище... но, увы, пропальпировать задний проход оказалось выше сил злополучного медика. Но, в то время, как пальцы Симса бесцельно ощупывали стенки влагалища, миссис Меррил сказала:
Уф, отпустило меня, доктор.

Симс предположил, что воздух, который он втолкнул в вагину пальцами, поставил сместившуюся матку на место. Неожиданная удача вдохновила его. Появилась гипотеза: посредством пальцевого исследования можно выявить разрывы влагалища и, соответственно, способы их зашивания. Ещё совсем недавно, на днях, он отправил по домам страдавших свищами рабынь с соседних плантаций, поскольку ничем не мог им помочь. Но после удачного излечения миссис Меррил Симс «пустился рыскать по округу» в поисках невольниц «для проведения серии опытов». Симс не был склонен недооценивать свои способности, скорее наоборот. «Я ощущал, что стою на пороге величайшего открытия современности», - писал он.

Симс неоднократно лечил чернокожих рабынь и был убеждён, что легко сумеет отобрать или купить «экспериментальную группу». Со своей стороны, рабовладельцы были рады ему услужить: плодовитость невольниц ценилась. С запретом на ввоз рабов, который последовал в 1808 году, рачительные землевладельцы разводили слуг, как скот: чернокожих принуждали спариваться по указке хозяина, точно животных. На аукционах за женщину, способную рожать, давали дороже, чем за бесплодную.
Tags: get me out
Subscribe

  • Итоги этого дня

    Как бы ни было плохо, всегда может быть и будет хуже. Сколько живу, столько убеждаюсь в правдивости этой банальной фразы.

  • Опять немножечко горим

    Эпопея «ни одного православного праздника без казусов», о которой я уже писала, продолжается. В рождественский сочельник мы слегка горели, в…

  • Круглая дата

    Сто лет со дня смерти моего любимого писателя В.Г. Короленко. Перечитываю, помню, люблю. Из рассказа "Ночью": Хведько привязал лошадей, потом его…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments

  • Итоги этого дня

    Как бы ни было плохо, всегда может быть и будет хуже. Сколько живу, столько убеждаюсь в правдивости этой банальной фразы.

  • Опять немножечко горим

    Эпопея «ни одного православного праздника без казусов», о которой я уже писала, продолжается. В рождественский сочельник мы слегка горели, в…

  • Круглая дата

    Сто лет со дня смерти моего любимого писателя В.Г. Короленко. Перечитываю, помню, люблю. Из рассказа "Ночью": Хведько привязал лошадей, потом его…