Ольга Майорова (maiorova) wrote,
Ольга Майорова
maiorova

Category:

Господа пункера - 1

Необходимое предуведомление: Всё это было давно и неправда, я лично этого не видела, у меня вообще сессия на тот момент уже закончилась.

Как известно, на каждом уважающем себя факультете должен быть свой лелеемый и оберегаемый панк. Подобно адвокату дьявола, он своим нонконформизмом прекрасно оттеняет прилежание остального студенчества, а заодно пугает чрезмерно впечатлительных абитуриентов и их родителей. Был такой панк и на факультете N. Далеко не глупый, способный юноша, он тем не менее вызывал у преподавателей скрежет зубовный. Нет, не из-за колоритного внешнего вида. А наоборот: из-за того, что его высокий ирокез оригинального сливового оттенка и косуху, пронзённую в стратегических местах английскими булавками, очень редко замечали на занятиях. По мере приближения сессии в бесстрашную душу неформала вползала тревога... Да, настоящему панку диплом ни к чему, а с другой стороны, почему баронам можно, а нам нельзя? Джонни Роттен, и тот где-то учился.
- Джонни Роттена вот и выперли, - ехидничал голосок из глубин сознания.
- Ну, и меня выпрут! - храбрился панк, - О, тьфу... Совесть, ты, что ли?
- Я, я самая! Возьми конспекты, учи. Помнишь анекдот про чёрта с мешком гвоздей.
- Какие конспекты, где ты была раньше?
- Ну, знаешь! Я за тебя зубрёжкой заниматься не собираюсь. Бери учебник.

Панк прокорпел за книгами целый день. С непривычки у него разболелась спина, как будто пресловутый чёрт заколачивал гвозди в поясницу. Дома было холодно, из окна тянуло.
- Пойти, что ли, в ванной погреться? - вслух сказал незадачливый студент. И пошёл погреться в ванной.
- Да, вот так и расстаются с принципами. Одно цепляется за другое, - рассуждал он через полчаса, развалившись в горячей воде, - Сначала я учил. Это панку не положено. Теперь я моюсь. Это вообще панку не положено. Этак скоро начну духами пользоваться, кремом... Да ну, панк я или не панк?! Для меня не существует никаких положено, не положено! Где там у сестры крем?

Перекопав сестрину косметику, панк крема не нашёл, зато ему досталось кое-что получше.
- Пена для ванны. Обладает расслабляющим и согревающим эффектом. О, то, что надо!
Совесть предостерегающе вспискнула, но не была услышана. Спустя мгновение в ванной громоздились горы пушистой пены, всем видом обещавшей расслабление и согревание. Эх, хороша жизнь панковская! Положено, не положено...

И только поглядев на себя в зеркало, панк понял, что дело табак. Проклятая пена обильно содержала золотые блёстки.

Следующий час панк, матерясь и изнемогая от омерзения, пытался стереть с себя сверкающую дрянь мочалкой, полотенцем махровым, полотенцем вафельным, пемзой и чуть ли не каустической содой. Безрезультатно. Блёстки только глубже въедались в кожу. Наконец, понукаемый совестью, он кое-как оделся, вылез из ванной и по закону подлости столкнулся с сестрой.
- Э, в чём это ты? Ты что, взял мою пену?! Ах ты... смешной какой, мама, папа, идите сюда, он мою пену с блёстками свистнул!
- Боже мой, - всплеснула руками мама, - как же ты завтра на экзамен пойдёшь?!

Целый вечер "золотого мальчика" оттирали всеми возможными и невозможными средствами. Отец даже пожертвовал початый малёк водки. Единственным результатом стало то, что вдобавок к блёсткам бедняга получил ещё сильный водочный запах. Ему сделалось на всё наплевать. Даже собственный поникший ирокез в золотых искорках не волновал нисколько. Почему-то представлялось перекошенное от глумливого смеха лицо пункерши с пятого курса, в которую панк был тайно влюблён.

Не стану рассказывать, как блистательный в прямом смысле студиозус крадучись вышел из дома рано поутру, как в переполненном вагоне метро в час пик от него умудрялись шарахаться, каким восторгом и преклонением его встретили соученики и особенно соученицы. Здорово он им поднял настроение в день экзамена. Но делать нечего, пришлось в таком виде являться пред ясные очи профессорши и брать билет. Профессорша - старая ленинградская школа - даже в лице не переменилась, увидев явление в мартенсах, косухе и блёстках. Выслушала ответ, поставила хлипенький трояк и отпустила явление с Богом. После чего нагнулась к ассистентке и тихо спросила:
- Ниночка, это что же, сейчас мода такая?
Ниночка крепилась долго, но всякому терпению есть предел. Она достала из кармана отутюженный платочек, тщательно расправила и зарылась в него лицом в приступе беззвучного смеха.

В другое время трояк вогнал бы панка в эйфорию, однако домой он тащился нога за ногу. Блёстки должны были сойти дня через два, а это значит, на тусовку ни ногой. Хорошо, что пункерша с пятого курса его такого позолоченного не заметила.
- Вот воровать-то у сестры-то! - наставительно сказала совесть.
- Эй, эй! Ты оглох? Не сдал, что ли? - догоняла его пункерша с пятого курса, - Ой-ё, что у тебя с лицом?!
Панк похолодел. Это был последний гвоздь ему в гроб. Сейчас она будет смеяться.
- Слушай, - медленно сказала пункерша, - а ведь в этой твоей пудре что-то есть... Да ты постмодернист прямо. Эклектик. Булавки, косуха и золотые звёздочки! Честно, не ожидала от тебя. Ты настоящий панк, честно.

Она ещё говорила много трудных слов - синкретизм там, реаппроприация - но это было уже неважно.
Tags: во младой во юности
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments