кот

Ивлин Во и все-все-все

Как пишут на Лайвлибе, завершила один из самых долгих своих долгостроев – дневник Ивлина Во, который "Текст" издавал ещё в тринадцатом году. Ливергант в предисловии нахваливает и пишет, что главным достоинством дневника считает ироническое отношение к себе и к миру. Не знаю, право. Захватывающее чтение, прекрасный стиль завораживающий, а общее ощущение такое, будто меня час заставляли таскать картошку и валтузили резиновыми мячиками. Ирония, ирония, ирония снимается слой за слоем, как луковые чешуйки, и, как и в случае с луковицей, под этими слоями – ни-че-го. Но насколько меняется интонация, когда начинается война! Сразу откуда-то появляются и пыл, и оптимизм, и жажда деятельности. Как будто почерк другой стал. Мне сделались понятнее поджигатели войны, потому что, если нормально себя чувствуешь только на фронте, невольно ищешь его и находишь, а если не находишь, то организуешь. Как моя бабушка – кавардак.

Некоторые выдержки:

Сентябрь, 1911 года

Моя история

Меня завут Ивлин Во я хажу в школу Хит-Маунт я в пятом класе наш класный рукавадитель мистер Стеббинг. Мы все нинавидим мистера Купера, нашево матиматика. Севодня сетьмой день зимнево симестра, а мой читвертый. Сегодня васкрисенье паэтаму я ни в школе. По васкресеням у нас всекда на зафтрак сасиски. Я сматрю как Люси их жарит когда они сырыйе у них ужасно смишной вит. Папа исдатель, он ходит в Чепмен-энд-Холл место ужасно скучнае. Я собераюсь в церкофь. Алек мой старший брат только што поехал в Шерборн. Дуит сильный ветер. Боюсь что кагда пойду в церкофь меня здует. Но меня не здуло.

Воскресенье, 28 сентября 1919 года Вместе со всеми ходил на вторую службу. Скучно. Единственная отрада – смотреть, как падают в обморок ученики младших классов. После церкви все собрались в столовой на несъедобный воскресный завтрак. Это первое воскресенье, поэтому воскресного урока нет. На воскресное письмо тратить время нет смысла: из-за забастовки железнодорожных работников все равно дойдёт вряд ли. Некоторые, воспользовавшись забастовкой, не пишут вообще. Потом пошли в библиотеку, где вывешен список тех, кому книги выдаются «на вынос». Мне не хватило одного балла, Апторп в список включен, и Саутвелл, а я, хоть и шел следом, в него не вошел. Обидно: отдал бы всё, чтобы в него войти. Что ни возьми, я во всем оказываюсь за бортом, причем в самый последний момент: сначала в сборную колледжа не попал, теперь в этот список. И когда умру, мне тоже не хватит всего одного балла, чтобы попасть на небеса, и золотые врата захлопнутся перед самым моим носом.

Вторник, 11 ноября 1919 года
<…> Сегодня в 11 утра нам сообщили о предложении короля отметить прошлый год двухминутным молчанием. По-моему, идея отвратительна: ханжеский вздор и сентиментальность. Если вы лишились сыновей и отцов, то вспоминать их следует всегда, ходите ли вы по зелёной траве парков или по залитой огнями Шафтсбери-авеню, – а не всего две минуты в годовщину постыдного дня общенациональной истерики. В прошлом году никто не вспоминал об убитых – к чему вспоминать сейчас?

Collapse )

И это последняя запись в дневнике.
кот

Музыкальные практики острова Реюньон



Я до обидного смутно помню, где это -- Реюньон, как будто бы на восток от Мадагаскара. Saodaj' -- группа единомышленников, поющая на креольском языке и играющая креольскую музыку. Среди национальных инструментов, способных повергнуть несведущего человека в ступор, такие раритеты, как bobr' -- музыкальный лук, напоминающий беримбау, kayanm -- девайс вроде погремушки из сахарного тростника, барабан roulèr, а также sati -- плоский железный лист и piker -- бамбуковый ксилофон, на которых играют одновременно.



Или вот, на пять восьмых. Очень свежо и актуально.

кот

(no subject)

Я сегодня очень удачно попала под грозу. Почти не промокла и пронаблюдала всё с начала до конца: от первых капель до грязевого ручья, организовавшегося как-то внезапно и споро. Ливневая канализация работала на пределе своих сил, аж сюпала от усердия. Под ливнем бегала взад-вперёд резвая молодая пара, бухая в воду громадными ботинками, и заливисто смеялась. Невольно позавидуешь физической подготовке и лёгкости характера. Я стояла около водяной будки, под козырьком -- а вы спрашиваете, зачем она нужна, эта водяная будка -- и вспоминала примету детства про дождь с пузырями. Если дождь с пузырями, это значит, что он будет долгий, или наоборот?

Наконец водяная завеса поредела. Из магазина прошёл недовольный мужчина, топая в воду шлёпками и углубляясь по щиколотку. Под мышкой он бережно нёс пару бутылок.

Вот я сижу за ноутбуком, а на улице вспышки зарниц, "как демоны глухонемые, ведут беседу меж собой". Где-то там сидит непойманный кот с полухвостиком. Завтра опять пойду.
кот

Список книг, июнь 2021 года, часть вторая

«Словенская новелла XX века в переводах Майи Рыжовой» – из всех авторов сборника знала одного Цанкара, а к Цанкару у меня отношение однозначное – классик. Да и рассказы так подобраны – тянет нырнуть и замереть, как тянуло в «Мёртвых» Джойса... Мровец, готовь свою лошадь, чтобы нам с матерью ехать в Врзденец!. Из остальных подробный ad nauseam Юш Козак произвёл амбивалентное впечатление а-ля «с любовью и всякой мерзостью», а тонкое ехидство Мишко Кранеца всё-таки ехидство, не более. Хотя и не менее. Сатирики тоже нужны. Зачем бы то ни было. Глубже понятны реалисты: просветлённый Франце Бевк с единственным рассказом «Нянька», нежным, вдумчивым, и – неожиданно – Прежихов Воранц, которого я по жизнеописанию представляла соцреалистическим занудой-деревенщиком вроде Панфёрова эпохи «Брусков». Ничуть не бывало. Назидателен маленько, и не более того, с удовольствием познакомилась и ещё хочу. Бевка уже нашла в интернете...

Наталья Елецкая «Салихат» – вопросы, вопросы... Начиная с жанра. Если перед нами детектив, зачем нам с первой страницы знать, кто убийца? Если, напротив, мы имеем дело с этнографической прозой, почему никак не понять, хотя бы кто действующие лица по национальности? Дагестан условен, как условен Кавказ в гайдаевской «Кавказской пленнице», настоятельно требовалась консультация если не специалистов, то очевидцев, а лучше и тех, и других... И коль скоро Наталья Елецкая действительно Наталья и действительно Елецкая (Московская, Воронежская, Иркутская), откуда она так основательно знакома с предметом? Можно попробовать классифицировать «Салихат» как альковно-романтическую мелодраму в духе «властный ректор и хрупкая, но вполне созревшая первокурсница» с непременным хэппи-эндом? Гм. На первый взгляд похоже. Тогда в чём смысл огород городить, затрагивая острую и болезненную тематику горячей точки? Главная героиня глупа до святости (с) Бунин, либо свята до глупости, но безотчётно симпатична. А всё же на одной симпатии далеко не уехать.

Анна Русинова, Дмитрий Гусев, Татьяна Цырлина «Бестужевки. Первый женский университет»https://fem-books.livejournal.com/2121165.html, редкий случай, когда с чистой совестью заношу комикс (комикс!) в список прочтённого. «Самокат» рулит. Общее ощущение, как от хорошей краеведческой лекции либо экскурсии. Кстати, о птичках! С удовольствием пройдусь в городе по бестужевским местам. Не делает ли кто-нибудь такие прогулки? Чёрно-бело-фиолетовая гамма пришлась по вкусу, портреты – залюбуешься. Единственно, обложка не вполне удачная, пошли на поводу у стереотипов. А стоило было вынести на первый план само здание или «Курсистку» Ярошенко. Как бишь её обругал этот нетерпимый г-н Цитович? Дочь Каина? Вот заодно и на Цитовича с единомышленниками полюбуетесь, живое подтверждение неувядающей детской шутки «кто обзывается, тот сам так называется».

Тисако Вакатакэ «Одна заживу, сама с собой» – третью неделю пытаюсь хоть по минимуму отрецензировать. Не выходит каменный цветок. Писательница – дебютантка, достигла литературного успеха в шестьдесят с лишним лет, и «Одна заживу» таит в себе известный автобиографический компонент. Не знаю, правда, насколько значительный. Ну так и «Каменный ангел» Маргарет Лоренс отчасти автобиографичен и сюжетно схож с романом Вакатакэ, а я не устаю перечитывать, потому что... потому что кайфово. Тут я прямо замоталась. При всей симпатии к старухе Момоко её философия, выкристаллизовывавшаяся (извините) над читательской душой все триста страниц, оставила по себе тяжёлое недоумение. Истинный вкус жизни. Допустим, яснее всего ощущаешь его в самые трудные, безысходные времена, в дни потерь, жену любишь, не когда в дом ведут, а когда вон понесут... Допустим. Но стоила ли мучительная смерть близкого, невозвратное разрушение его индивидуальности, его бытия, – моего вкуса жизни? Скажем дружно: на фиг нужно. Согласна никогда не испытать пресловутого «вкуса», только пусть никто не мучается.

Си Памжань «Сколько золота в этих холмах»https://fem-books.livejournal.com/2122260.html. В жару и безводье противопоказано, так как описана сплошная жара и безводье, плюс атмосфера сиреневенького бесперспективняка. Должно же быть на этой красной бесплодной земле, под пустынно синим небом хоть что-то сиреневенькое, кроме фингалов. В принципе, вычесть антураж китайской эмиграции, и перед нами вполне стандартный семейный нарратив старшей дочки, занимающей при драгоценном сыне-наследнике странный пост «зам. мамы по хозяйственно-страховочной части». И плевать, что сын не сын, что наследовать, по сути дела, нечего, хозяйство кануло, а со страхованием понятно лишь одно – никого и ни от чего застраховать невозможно? Давно забытая полочка «авантюрно-приключенческое» пополнилась ещё одним томиком, однако сиреневенький бесперспективняк... Второй раз вряд ли возьмусь. Разве в морозы. Для сугреву.

Александр Садовский «Мальчик с Выборгской» – кто себя воображает штангисткой на помосте, кто – рок-певицей на сцене, а я фантазирую, что я акула издательского бизнеса, шакалиха ротационных машин, и властным мановением руки издаю серию детских воспоминаний про дореволюционное детство. Начнём, пожалуй, с классики, «Динка», «Кондуит и Швамбрания», «Дорога уходит в даль», а там можно и менее известные имена припомнить. Ту же Наталью Лойко. Найдётся место и недавним открытиям: Брук, Старошкловской, Ольги Лодыженской (дочитать!). Свой скромный, но достойный пост займёт «Мальчик с Выборгской». Очень живо, занимательно изложенные от третьего лица похождения паренька из рабочей семьи с Безбородкинского, ныне Кондратьевского проспекта. Городское училище, завод – грядущий Турбоатомгаз, рабочее движение, беготня от городовых, а после – за городовыми, февраль, октябрь... Много пропагандистских моментов, причём как-то анекдотически наивно, в лоб поданных, однако если вы любите «предания о старине мест», останетесь довольны.

Читаем с дочерью:

Магдалена Хай «Лавка кошмаров и щекотальный порошок» и «Лавка кошмаров и пропавшие зубы» – ну, лиха беда начало, первые книги, которые Эмилия осилила самостоятельно (книжки-малышки не считаем). О графике и немного о тексте можно посмотреть, как водится, по ссылке: https://fem-books.livejournal.com/2114601.html. Сири Колу в «Разбойниковых» мастерски оживила вековечную сказку об ученике/ученице бандитов с большой дороги, а другая финская писательница взялась за ещё более древний троп: ученик/ученица волшебника. Волшебник стар и ослабел рассудком слегка. Впрочем, нет, не слегка. А ученица мечтает о велосипеде и финансовой самостоятельности. Во второй части невероятно комичный вампир и намёки на культуру согласия. Ждём продолжений. Должны же нам разъяснить, что стряслось в догробной жизни с бедолагой призраком, что он терпеть не может анекдоты про порчу воздуха!

Николай Фёдоров «Сказано-сделано» – ностальгия по навсегда исчезнувшим пейзажам называется соластальгия. Обязан существовать и подходящий термин для ностальгии по текстам из детства, которые перечитываешь взрослая вместе с ребёнком. Николая Тимоновича я безгранично люблю и уважаю, это один из немногих чисто ленинградских прозаиков, которые в состоянии донести до дитяти современного урбанистического Спб обаяние безвозвратно ушедшего города трёх революций. Вы же наверняка не забыли: На болоте рождён, три раза крещён... У моего брата, родившегося в начале восьмидесятых, в новом паспорте местом рождения значится Санкт-Петербург. Спрашивается, как можно в начале восьмидесятых появиться на свет в Санкт-Петербурге? Кто мог тогда хотя бы в фантазиях etc., etc. Стара я стала, ну меня. Как говорит один персонаж в повести, давшей название сборнику, под траву пора.

Наташа Байдужа «Вулкан, который злился» – тоже осваивали на два голоса: всё-таки воспроизвести заковыристые географические названия вроде Котопахи и Килиманджаро не всегда получается с первого раза. Мне такие графические работы, как «Вулкан», не всегда нравятся прямо ах! до слёз, зато неизменно зачаровывают. Художница взяла тему, к примеру, гнев и стратегии управления гневом – художница выбрала целевую аудиторию (дети младшего школьного возраста) – художница разработала тему так, что и школьнице актуально, и родители вокруг в обмороке не валяются, и психолог, ежели среди читателей случится, скорее одобрит, нежели осудит: https://fem-books.livejournal.com/2120088.html. Вулканчик ужасно трогательный, с большими глазками. Вулканические чаепития забавны и вправду производят умиротворяющее впечатление по контрасту с красными картинками гнева. Ленивец отчётливо похож на меня. Особенно копинг-стратегиями.

Кристине Нёстлингер «Аня сердится» – тоже https://fem-books.livejournal.com/2120088.html, тоже превосходное оформление и крупный подарочный формат, а в общем и целом остаётся горько досадовать, что в моём детстве не было аналогичной литературы и, по большому счёту, предпосылок для неё не сложилось. Спросить меня маленькую, как нужно поступать с эмоциями, и я ответила бы одним словом: сдерживать. Выразить гнев? Дошкольнице? Первоклашке? Шутить изволите! Гнев тёк сверху вниз, от небожителей к дрожащему от страха малолетнему плебсу. Право сердиться приходило к мальчикам с совершеннолетием, к девочкам с замужеством, в лучшем случае с золотыми серёжками... Учить малыша или малышку сердиться в те времена не пришло бы в голову даже самым продвинутым отцам и матерям, которые и Никитиных одолели, и Амонашвили, и Симона Соловейчика. А «Аня сердится» написана в 1990 году. М-да.

Энн Файн «Кот-убийца», «Ответный удар кота-убийцы», «Кот-убийца и Рождество» – помните, в передаче «Спокойной ночи, малыши» был пленительный котище по имени Цап Царапыч? Он ещё потом исчез, я стала маму спрашивать, куда котик делся, а она посмотрела серьёзно и ответила:
– Оля, никому не говори только, Цап Царапыч уехал. в Израиль.
– Куда? – выдохнула я.
– В Израиль.
К слову, фамилию актёра, озвучивавшего чудо-кота, я не разыскала даже в интернете. Так что я начала про Цап-Царапыча? К трилогии Энн Файн должен прилагаться чтецкий-декламаторский талант не плоше, чем у того кукловода. В противном случае невзрослая аудитория иронии не уловит, и кот-убийца останется в их чувствительных сердцах хладнокровным и бесчувственным мерзавцем, коим фактически и является, но нельзя же так про котеньку! Он же котенька!
кот

Благодарственное песнопение оклемавшейся

У кого сегодня день военно-морского флота, а мы, напротив, празднуем то, что не поплыли. Сантехник-сан и его младший коллега, который подавал ключи, закончили свою многотрудную работу. Они поменяли холодную трубу, уже не дышавшую. Они посмотрели в горячую трубу, повздыхали и поменяли её тоже. В результате всех этих манипуляций забилась неизвестно почему раковина в ванной. Они привели её в порядок. Наконец -- здесь меркнет Геракл, что там Авгиевы конюшни? -- они прочистили канализацию. Они оставили телефоны и сказали: если вдруг что, обращайтесь. В их честь звучит Бетховен, «Благодарственное песнопение исцелённого Божеству, в лидийском ладу».



Как Барток-квартет играет, так я себя чувствую.

С организацией питания дело обстояло неладно, потому что в кухню было не попасть. Лишённая даже кофемашины и чайника, семья решила не страдать и не бутербродничать, а по очереди, отчаянно брюзжа, ходила в заведения общественного питания. От всей души благодарю «Пироговый дворик», хотя пироги у вас чёрствые, это неправильно, и, конечно, «Пхали-хинкали» за обеды. Я им уже не первый раз и не первый год пою дифирамбы: https://maiorova.livejournal.com/161965.html, но тут просто не могу молчать. Летом у них что-то посетителей маловато, обычно в выходные забито под завязку, а тут нетипично просторно и есть возможность столики выбирать. Столики выбирать! В «Пхали-хинкали»! Небо пало. Далее следует лучшая пятёрка блюд из летнего меню с пометкой помогли пережить.

Collapse )
кот

Снова именины!

Не успеваешь от зимних очухаться, как начинаются летние. И, соответственно, празднуется годовщина первого поста в этом скромном дневничке -- по горячим следам, как меня чуть не убили бутылкой.

Сегодня планировался Музей политической истории и детское практическое занятие "Чем писали в старину" -- но великий поход сорвался, и почему? Потому что у именинницы не варит котелок, именинница по неизвестной причине решила, что занятие проводится в детском отделе Музея, неподалёку от площади Мужества. А оно вовсе на Горьковской, возле мечети. Что делать, постояли, подёргали калитку, позвонили, поахали, поохали, поехали в Русский музей на Шишкина.

Шишкин крут.

Самое смешное, что там масса пейзажей Мери-Хови, а это рядом-рядом с теми местами, где мы недавно гуляли, Куоккала, ныне Репино. Мери-Хови -- это сейчас пансионат "Заря".



В числе прочего  экспонировался слепок правой руки Шишкина и инструменты гравёра, потрясшие воображение Эмилии. Всю дорогу спрашивала, как и где можно научиться этим рисовать. 

PS: холодильник починили, ура. Зато квакнула водопроводная труба. К счастью, холодная.
кот

Книга на голове

В детстве я была потрясена фотографиями африканок, несущих тяжёлые грузы на голове. Мама критически оценила кипу мешков и корзин, громоздящихся на маковке хрупкой молодой девушки, и сказала, что такой эксплуатации, конечно, одобрить не может, а вообще для улучшения осанки рекомендуют носить на голове книгу. Я поставила книгу на голову, уронила, опять поставила... В общем, рекорд -- шесть шагов. У брата -- семь или восемь. Мила поддакивает:

-- И правильно! Как параллелепипед может удержаться на шаре?

У них, оказывается, на восьмое марта был конкурс девочек, и одним из заданий было -- кто дальше пронесёт на голове книгу. Не справилась ни одна первоклассница, у всех книги падали. Потом примерно раз в год пыталась всю среднюю школу... не держится, да и только. И вот вчера вечером я полезла за книгой (кому интересно, Альберт Байбурин, "Советский паспорт: история - структура - практики"), по смутному наитию поставила её на голову, выпрямилась и пошла. С полчаса бродила по квартире. Кот смотрел круглыми глазами. Держится параллелепипед-то на шаре! Думаю, книга, наверное, особенная какая-нибудь, отцентрованная, другая свалится. Нет, испытала около десятка -- держатся, держатся. Если прыгать, книга всё-таки валится, и по лестнице спускаться трудно, а так -- держится. Подниматься по лестнице с книгой на макушке, между прочим, легче! Никогда бы не подумала. Даже приплясывать получается. Мистика какая-то. Освоить флаш-танц из "Скрипача на крыше", и можно будет на свадьбах подрабатывать.

Сколько всего приходит, когда уже даром не нужно.
кот

Затем, на развалинах часовни

Два дня шёл ремонт -- приводили в порядок кухню. Два дня ребёнку каши не сварить, за кофе не сунуться -- идёт рабочий процесс. Питаемся в "Пироговом дворике", и это ли не высшая мера морального падения? Два дня коты шарахаются по квартире. Феникс красуется, Коха мурлычет в надежде отогнать морок, а Сметанка прячется в четвёртое измерение и не выходит даже на "кошечка, кушать, кушать!" Дым, пыль, грохот, мусор, оперные завывания гигантского пылесоса, который мастер привёл с собой за хобот. Наконец работа сдана, деньги вручены, и двое -- он и его пылесос -- удаляются в закат, напоследок попросив не включать до завтра воду в мойке: пусть просохнет.

Сметанка мчится ужинать.

Весь вечер выносим остатки прежней мебели и разнообразный строительный мусор. Предвкушаем, как выйдем с утра на чистенькую, свежую, помолодевшую кухню и забацаем яйца Бенедикт под соусом голландез. С утра выхожу на чистенькую, свежую, помолодевшую кухню и обнаруживаю, что:
а) отключили горячую воду;
б) сломался холодильник.

На школьной латыни это, кажется, называется stercus accidit.
кот

Список книг, июнь 2021 года, часть первая

Таби Джексон Джи и Фрейя Роуз «Что бы сказали знаменитые феминистки? Как Вирджиния Вулф, Симона де Бовуар и Роза Люксембург решали бы проблемы современных женщин» – просится глупая шутка: открываешь книгу, а там крупным шрифтом: Никак. И дальше белые страницы. В принципе, общественные деятельницы прошлого тем и запомнились, что предлагали решения проблем своей эпохи, а в настоящем, чтобы решать проблемы, нужно как минимум сориентироваться. А это непросто. У нас самих, современницам всего этого кавардака, не всегда получается... Так что совместную работу Джексон Джи и Роуз (о последней не нашла ни словечка в интернете, это странно) с лёгким сердцем записываем в популярные пособия по социальным наукам, непринуждённо листаем в общественных местах и дарим младшему поколению на дни рождения, именины и восьмое марта: https://fem-books.livejournal.com/2115520.html

Ольга Андреева-Карлайл «Остров на всю жизнь» – мемуаристку мы знаем главным образом как внучку Леонида Андреева, племянницу Даниила Андреева, безумного творца «Розы мира» и одну из «сухих, корыстных особ западного воспитания», склоняемых во всех падежах А. И Солженицыным. Тем удивительнее было познакомиться с воспоминаниями военной поры, изложенными таким завораживающим стилем. Ведь ничего особенного, о французском Резистансе написано столько – за целый век не одолеешь! А тут за каждой строчкой море дышит, волны ходят. Остров действительно остался в судьбе Ольги Вадимовны на всю жизнь. Ближайшая аналогия – вы только не возмущайтесь – «Что я видел» Житкова, потому что она ничего не додумывает, излагает только то, что видела и переживала сама, будучи ребёнком, и в специфическом противоречии между детским «условно наивным» взглядом и взрослой, очень взрослой проницательностью и заключается обаяние «Острова».

Саша Николаенко «Жили люди как всегда» – Федя Булкин дитятей был очарователен, а вот вырос... скажем, вырос и вырос. Работает он врачом, препирается с консьержкой, символизирующей свинцовую мерзость бытия, а также пишет в стол, без надежды на публикацию басни, не то притчи. Притчи напоминают зубную боль при воспалении мякоти. Вроде у каждой есть завязка, кульминация, развязка и душеспасительный вывод, однако общее ощущение от всего броуновского движения этих Сергеев Карповичей и Борисов Владимировичей с их просительно-вкрадчивыми интонациями, затхлой душевностью, смолл-токами их, пети-жё их, с их несчастными жёнами и ещё менее счастливыми котами, с их пылью по углам и тараканами за плинтусами – Го-спо-ди, это же шеол. Форменный шеол, мы его проходили на втором курсе по предмету «Религиоведение», и он потом мне снился и ужасно задрал. Некоторые Борисы Карповичи и Сергеи Владимировичи мертвы, некоторые живы, однако между живыми и неживыми ноль разницы.

Нурит Герц «Между мной и тобой – моря» https://fem-books.livejournal.com/2115020.html.

Карен Джой Фаулер «Мы совершенно не в себе» – главное, что я хочу отметить в своей краткой рецензии – если вы собираетесь браться за «Совершенно не в себе», ни в коем случае никаких рецензий не читайте. Избегайте их, словно чумы и холеры, чурайтесь их, как тёплой водки, открещивайтесь от них, как чёрт от ладана – вы себе испортите удовольствие. Один намёк – и весь кайф насмарку. Не то, чтобы Фаулер писала дурно – напротив, у неё своя необычная, дотошная и придирчивая, манера, которую со времён «Книжного клуба Джейн Остен» я оценила и люблю. Другое дело, бывают такие вещи, вся конструкция которых, подобно пагоде из стульев, на которой выполняет парфорсные упражнения юная циркачка – с почти не вымученной улыбкой, с почти не заплаканными глазками – держится на одном шпеньке. На словечке, на вздохе, даже не на сюжетном повороте, а сюжетном закоулке, подвальчике, тайничке. Короче и яснее говоря, – гораздо более триллер, чем мириады опусов, заявленных как триллеры.

Чжан Юэжань «Кокон» – раз в год-в полгода я начинаю томиться по китайской литературе и помогает либо с толком и с расстановкой прочитанная поэзия, либо какой-нибудь прозаический кирпич авторских листов этак на двадцать-двадцать пять. Чжан Юэжань случилась неожиданно. Во-первых, перевод Алины Перловой, что само по себе знак качества, во-вторых, сдержанно-одобрительная рекомендация в блоге уважаемой Kovaleva, который я с интересом читаю, в третьих, надвигающийся выезд в Москву, практически в Тулу со своим самоваром: https://fem-books.livejournal.com/2119811.html. Что сказать, роман трудный. Чэн Гун – мелкий пафосный негодяй, каких любил живописать под старость Николай Лесков. Ли Цзяци – наследственная алкоголичка, и её беду я не готова интерпретировать ни как порок характера, ни с точки зрения кармического воздаяния за грехи предков. Именно беда, которая, по пословице, на кого не живёт! Единственная более-менее человечная человечица в скудной ойкумене «Кокона» – Шаша, эта цзинаньская Шоша, простосердечная до такой степени, что кажется умственно отсталой. И, пожалуй, Большой Бинь, пусть не все со мною согласятся.

Гарриет Бичер-Стоу «Дред, или История о проклятом болоте» – досадно недооценена Бичер-Стоу, ой, досадно. Хрестоматийная «Хижина дяди Тома» – далеко не единственное наследие прославленной американки, а выяснила я это – догадайтесь, каким образом? В словаре английских имён был пример на имя Мехетабель: тётушка Мехетабель, героиня «Олдтаунских старожилов» Бичер-Стоу. Книги ко мне ходят, как к поэту рифмы: две придут сами, третью приведут, вот и «Хижина» со «Старожилами» привела «Дреда». Раньше был такой речевой штамп: красота, кто понимает. Вот «Проклятое болото» ( см. выдержку: https://fem-books.livejournal.com/2118511.html, а пару абзацев комментария я ещё в Москве сочинила https://fem-books.livejournal.com/2118286.html) и есть чистая красота для понимающих. С библейскими отсылками, двумя мирами, встречающимися на пограничье, и характерным девятнадцативечным саспенсом.

Тана Френч «Ведьмин вяз» – мы имеем дело с почти герметическим детективом, поэтому я не знаю, как построить отзыв, чтобы не наспойлерить. Скажу одно: это гомерически смешная штука. Я отдавала себе отчёт, что хохочу, аки сыч в половой охоте, иногда на самых жалостливых местах, однако не могла заставить себя утихнуть. Над строчками зримо витал дух Айрис Мэрдок, прародительницы жанра высокоучёной арлекинады. При этом сознаю – перед озадаченными читательскими очами в то же самое время разыгрывается настоящая античная трагедия с греческим хором, великолепным корифеем – дядей Хьюго (а ещё говорите, положительные персонажи вымерли как класс) и главгероем, который сам себе Еврипид. Всё как по учебнику: где хюбрис, там и гамартия. Хюбрис, сочетаясь с гамартией, рождает атэ, временное помешательство, а там уж и до Зевесовой молнии недалеко. Тоби, готовьтесь морально. Впрочем, второго тома ваших злоключений лично я уже не вынесу, животики надорву.

Шандор Мараи «Свечи сгорают дотла» – жанр, допустим, психологический этюд. Трагифарс-пословица «Поляк с венгржем два братанки». Кратко и тесно до того, что и не жаль, мол, слишком кратко, слишком тесно. Необычайно продуманно, всё по полочкам, ружья выстреливают одно другому в такт. О любви? О предательстве? Помилуйте, коли кого кто и предал, то разве сам себя. Всё напряжение и натяжение конфликта было между генералом и Хенриком, а Кристина как для первого, так и для второго была не более чем инструментом. И сама, сдаётся мне, это сознавала от начала и до конца. В отличие от генерала. Генерал до определённого момента сам веровал, что был влюблён. Сам Мараи, судя по воспоминаниям и цитатам из переписки, приведённым в грамотном и умном послесловии переводчицы О. Якименко, производит впечатление человека тяжёлого и невыносимого консерватора вроде Победоносцева, если можно себе вообразить Победоносцева, взявшегося за перо не ради публицистики.

Чжан Айлинь, Линь Хайинь «Шедевры китайской женской прозы середины XX века» – обложка не лжёт. Натурально шедевры. Право, затрудняюсь, кому отдать пальму первенства: столичной жительнице Линь Хайинь с любовно прописанным бытом пекинского квартала, с неумолимой поступью судьбы, вторгающейся в наши милые взаимные перекоры, в дискуссии о последнем представлении в опере, о сватовстве, о поиске кормилицы, о количестве красного перца в, я не знаю, тушёной говядине: https://fem-books.livejournal.com/2119581.html? Утончённой стилистке из Шанхая Чжан Айлинь с подспудно тлеющими страстями в чаду опия или в дыму военных пожарищ: https://fem-books.livejournal.com/2119366.html ? Выбирайте, уважаемые читательницы, на ваш вкус. Господи, какие же они обе крутые и могучие, и как мне лично повезло, что я могу прочитать их повести в русском переводе, ибо китайский, сами понимаете, есть китайский. Переводы, как утверждают знатоки, тоже прекрасны и соответственны.
кот

Музыка под дождём

По случаю возвращения нашего Города в естественное состояние, то есть выпадения большого количества осадков, привет из края тропических ливней: Юго-Восточной Азии. Ансамбль называется C asean Consonant, второй месяц слушаю -- не наслушаюсь.

Композиция по мотивам камбоджийской народной музыки с подражанием птичьим голосам. Однострунный инструмент, на котором играет солистка Ле Тхи Линь, вьетнамский, он называется Đàn bầu.



Collapse )